Поиск на сайте

 
Вынужденные переселенцы стоят в очереди на квартиры второй десяток лет и понимают, что скорее дождутся смерти, чем жилья, с горечью пишет наш читатель
 

Уважаемая редакция, пишет вам пенсионер, ветеран труда. Мне 75 лет, последние 15 из них я практически бомж, но не по своей вине.

Наша семья проживала в Грозном с 1949 по 2000 год. Отец - офицер, после Великой Отечественной войны был назначен в Грозный начальником штаба, в 1953 году получил квартиру.

Жили нормально до 1990 года, а дальше вы сами знаете, что стало твориться в Чечне. Бежать нам было некуда. Так мы с женой промучились до 1999 года - с трудом выживали, но надеялись на лучшее.

В 1995 году погиб отец, мы похоронили его во дворе дома, метрах в 20 от подъезда. Потом перезахоронили на Карпинке, так как центральное кладбище было заминировано.

В августе 1999-го басаевцы пошли войной в Дагестан, и в Грозном остались мелкие банды, человек по 20-30. Вот тут началось самое страшное. Они врывались в квартиры, били, издевались, убивали...

У жены случился инсульт, я решил все бросить и бежать с ней в Россию.

Но вместо избавления здесь нас ждали новые мучения. В миграционной службе отказались ставить нас на учет, пока не зарегистрируемся по месту жительства. А где регистрироваться? У нас ничего и никого нет. «Ищите знакомых, незнакомых, - ответили в УФМС. - Люди же находят, прописываются!»

Что делать? С трудом нашли, прописались, встали на учет. Теперь ежегодно в январе собираю справки, чтобы продлить статус вынужденного переселенца, потом со всеми бумагами иду в администрацию Пятигорска для подтверждения очереди на жилье.

Зарегистрирован я в Пятигорске, снимаем с дочкой жилье в Минводах - здесь дешевле, да и дочка нашла работу. За 15 лет, прожитых на Ставрополье, я понял, что нам, беженцам, надо ждать не квартиры, а смерти. Жена умерла в 2006 году бомжихой. Уйду вслед за ней - очередь сдвинется на одного человека. Похоже, только так она и сокращается...

В прошлом году поехал на Пасху в Грозный. Могилу мамы, тещи и тестя нашел на центральном кладбище, а могилу отца не нашел. Нет в Грозном того дома, где мы жили, той школы, где я учился, того завода, где проработал 37 лет... Ничего нет. Чужой город.

Узнавал про программу по расселению беженцев. Сказали, что она работала до 2005 года, потом была продлена до 2010-го, а что дальше, никто не знает.

 
Евгений ВАСИЛЬЕВ
Минеральные Воды
 


Поделитесь в соц сетях


Добавить комментарий