Поиск на сайте

80-летняя бабушка безуспешно бьётся за то, чтобы обеспечить девочек жильём. Но за пять лет так и не смогла пробиться за помощью в «детское ведомство» – к уполномоченному по правам ребёнка в Ставропольском крае Светлане Адаменко

 

Уважаемая редакция, я коренная жительница Ставрополя, ветеран труда, мне 80 лет. Пятнадцатый год являюсь опекуном двух внучек - круглых сирот.

Отец девочек умер в 2000 году, когда старшей было 10 лет, а младшей 2 года. Мать жила вдалеке от детей (через несколько лет умерла и она), поэтому заботу о внучках взяла на себя я.

После смерти отца им досталось наследство - трехкомнатная квартира в селе Тахта Ипатовского района. Конечно, девочки не могли остаться там одни - я забрала их к себе в Ставрополь.

Встал вопрос: как быть с жильем? Квартира неплохая, удобная, но что здесь делать детям после окончания школы? От Ставрополя 140 км, от Ипатово - 80, нигде поблизости внучки не смогут получить профессиональное образование, тем более с льготами, положенными сиротам (полное гособеспечение, бюджетные места).

Сразу устроить на работу тоже некуда: сельская молодежь сама разъезжается по городам в поисках рабочих мест.

Я обратилась в отдел защиты прав детства Промышленного района Ставрополя с просьбой разрешить продать жилье. Нашелся покупатель, давал 75 тысяч рублей. В Ставрополе за эти деньги я могла, добавив 10-15 тысяч, купить комнату в общежитии.

Сдавала бы ее в аренду, а потом продала, чтобы к 18-летию младшей внучки купить однокомнатную квартиру (на момент тех чаяний - как оказалось, несбыточных - ей было 6 лет).

Комиссия дважды отказала мне в просьбе, кивая на закон «О дополнительных гарантиях по соцподдержке детей, оставшихся без попечения родителей», который не рекомендовал продавать жилье сирот. Не рекомендовал, но все же разрешал в исключительных случаях. В нашем случае чиновники исключительности не усмотрели, и в итоге такой формальной и, следовательно, лишней «заботы» лишили девочку надежды на нормальное жилье.

Я не вечна, возраст у меня преклонный, поэтому всеми силами старалась обеспечить девочек крышей над головой. Квартиру в Ставрополе, где мы живем, я приватизировала на старшую внучку еще при жизни родителей, в 1998 году.

Но это наследство ненадежное. У нас очень хлипкие грунты. Дом весь в трещинах, стянут по пяти этажам металлом. Специалисты еще несколько лет назад советовали жильцам: уходите, через 10 лет металл «устанет», спадет вниз, как обод с бочки, - и пятиэтажка сложится как карточный домик.

Понятно, что, думая о будущем сестренок, я пыталась извлечь пользу из их тахтинского имущества. Искала обмен, но на жилье без земли, да еще далеко от райцентра, охотников не находилось. Обращалась в военкомат, однако и желающих безквартирных военных не было по той же причине - далеко от Ипатово. Пыталась сдавать в аренду - безрезультатно, тем более что с 2005 года в квартире были отключены все коммунальные услуги.

С 2000 по 2005 год накопился огромный долг за коммуналку. Я не могла оплачивать тахтинское жилье, потому что, ко всему прочему, опекунские в Ставрополе до 2006 года выдавали ниже прожиточного минимума.

Обратилась за помощью к тогдашнему губернатору Леониду Черногорову, и он меня услышал: в порядке исключения весь долг списали. А чтобы не возникла новая задолженность, услуги отключили.

Время неумолимо. Внучки взрослеют. Квартира простаивает и ветшает: поотваливались обои, с ними штукатурка, начала протекать крыша, потрескалась сантехника, рассохлась краска на рамах и дверях лоджии, исчезли без следа колонка и прилегающая к ней труба...

Последние пять лет я искала помощи у краевого уполномоченного по правам ребенка Светланы Адаменко. Безрезультатно! На личный прием к уполномоченному за все эти годы я так и не пробилась: «детское» ведомство, как и чиновническое, занимается лишь отписками.

В одной из них обмудсмен Адаменко посоветовала провести обследование жилья межведомственной комиссией, поскольку с 2013 года вступил в силу новый закон, по которому для постановки сироты в очередь на квартиру требовалось заключение специалистов о непригодности имеющегося жилья.

Где найти такую комиссию, как провести экспертизу, я не могла узнать почти год! Ответа на эти вопросы мне не давали ни в аппарате Адаменко, ни в администрации сельсовета Тахты, ни в отделе защиты прав детства в Промышленном районе, ни в министерстве образования и молодежной политики края.

Только после моего обращения к губернатору «проснулось» минобразование. Мне сообщили, что жилье обследовано, вывод комиссии: квартира пригодна для жилья.

Поскольку я знала реальное состояние жилища, потребовала провести повторную комиссию в моем присутствии. Каково же было мое изумление, когда я увидела в квартире... свежий ремонт! Сделан тяп-ляп, но все же: неизвестные доброхоты убрали обваленные куски стен, заштукатурили дыры, поклеили новые обои.

Когда-то юрист из отдела Адаменко в устном разговоре «утешила»: мол, очередь сирот на жилье и так больше тысячи человек, куда ни пиши - ничего не добьешься. Судя по всему, чиновники готовы на все, лишь бы очередь не прирастала. Потрясло меня до глубины души, что столоначальники даже провели косметический ремонт в квартире (который только замаскировал, но не улучшил ее состояние).

Что делать дальше, я уже не представляю. Через девять месяцев младшей внучке исполнится 18, и если до этого времени ее не поставят на учет как нуждающуюся в жилье, то рассчитывать на помощь государства она уже не сможет.

Вот так, благодаря «заботам» функционеров, без толку пропала квартира круглых сирот. Связали нас по рукам и толкнули в водоворот. Барахтаемся до сих пор. И сил нет, и время на исходе...

 
Галина КОРЕННАЯ, 80 лет
Ставрополь
 
P.S. Письмо пожилой женщины, которая уже полтора десятка лет(!) бьется с равнодушием чиновников, отстаивая права внучек-сирот, возмутило редакцию «Открытой». Ведомства, которые должны поддерживать людей, попавших в трудную ситуацию, лишь имитируют бурную деятельность, а на деле занимаются бесконечным крючкотворством. Своим равнодушием, закостенелостью они, по сути, ставят палки в колеса тем, кто готов, как наш автор, действовать сам.
Особенно ранит такое отношение, когда дело касается самых беспомощных граждан - инвалидов, стариков, детей-сирот.
Обращение Галины Михайловны мы направляем уполномоченному по правам ребенка в России Павлу Астахову.
 


Поделитесь в соц сетях


Добавить комментарий