Поиск на сайте

Так считал ставропольский журналист, писатель Евгений Панаско и пытался этому следовать. Но понять и осмыслить эту философию краевые верхи были не в состоянии. Ни тогда, ни сегодня

 
На днях в свет выйдет сборник статей «Вторые Слядневские чтения», подготовленный издательством «Мир данных». «Журналист, писатель, исследователь» - так называется публикация о творчестве Евгения Панаско. Предлагаем вниманию читателей выдержки из статьи Тамары Дружининой с воспоминаниями о коллеге и друге.
 

Евгений ушел из жизни 13 марта, 13 лет назад. Дата некруглая, просто легло так: что-то будто подтолкнуло  - а ведь самое время написать о Жене - так уж принято у журналистской братии, независимо от возраста, называть друг друга по имени, как мы подписываем свои материалы. Тем, кто знал Евгения Панаско, напомню о нем, а тем, кто не знал, расскажу, сколько нужного сделал для края и людей.

Я знала его со счастливой студенческой поры. Мы не только вместе учились в одном Ленинградском государственном университете им. Жданова на факультете журналистики, но и были с ним в одной группе. Позже, приехав в Ставрополь по распределению, работали в одних газетах, преподавали на факультете журналистики Ставропольского госуниверситета, дружили семьями.

Женя приехал в Ставрополь через год после меня, с четвертого курса угодил в армию. Его взяли на работу в молодежную газету «Молодой ленинец», где я успела уже поработать. Только сейчас понимаю, какая это была удача - обзавестись надежным, умным, преданным другом на всю жизнь.

Серьезный и одновременно легкий в общении, страшно придирчивый к слову и совершенно открытый и доступный для начинающих, технарь и филолог, блестящий оратор, способный разговорить своими байками самого упертого молчуна…

Природа одарила Женю столь щедро, что тех даров могло хватить на множество разных проектов. У него было все, кроме денег на их реализацию и… времени. Он умер накануне пятидесятисемилетия в три ночи за компьютером.

В редакции «Молодого ленинца» Женя собрал вокруг себя книголюбов и, наверное, впервые за историю газеты организовал клуб любителей фантастики «КЛЮФ».

А в 1991 году вышла в свет первая книжка Евгения «Десант из прошлого». Если кто не читал еще, советую каждому ее прочесть - и интересно, и познавательно.

Вторую книгу «Невероятный мир» составили переводные рассказы и повести, раскуплена она была мгновенно. Все, за что бы ни брался Женя, он делал талантливо, со знаком качества: безукоризненный слог, прекрасное оформление.

Он стал открывателем никому не известных до этого авторов. Именно Панаско дал им, в основном молодым, дорогу в большую литературу: собрал и выпустил  сборник «Трехколесный велосипед», в котором дебютировали наши очень способные земляки Юрий Несис, Елизавета Михайличенко, Игорь Пидоренко, Василий Звягинцев. О последнем позвольте несколько слов особо.

Евгений не только открыл для любителей фантастики нового автора, он отредактировал и подготовил к печати его первый роман «Одиссей покидает Итаку», до того писавшийся «в стол». За «Одиссея…» Василий получил сразу три престижные премии: международную «Еврокон-93», всесоюзные «Эксмо» и «Аэлита».

И еще хочу сказать об одном открытом Панаско имени для литературы не только края, но России и зарубежья. Это бывший ленинградец, ныне живущий в США, Ник Перумов. Молодой человек, выросший в научной среде, с детства владевший английским, прочел в оригинале Толкиена и написал продолжение к трилогии «Властелин колец». Роман назывался «Нисхождение тьмы, или Средиземье триста лет спустя».

Подготовка к печати «Нисхождения тьмы», как и романа «Одиссей покидает Итаку», Перумова проходила в Ставрополе, в одном из первых в стране(!) частных издательств «Кавказская библиотека», основателем которого, среди других, был и Евгений Панаско.

Но в Ставрополе, к сожалению, вышла только первая часть романа: Дом печати, в котором печатался он, обанкротился. Начатый Панаско проект перехватило могущественное книжное издательство из Санкт-Петербурга. Так, с легкой Женькиной руки книги Перумова пошли в народ.

Будучи главным редактором издательства при Ставропольском отделении советского Фонда культуры, в 90-е годы Евгений руководил переизданием уникальных исторических книг: статистического сборника «Ставропольская губерния» Твалчрелидзе и пятитомной летописи «Кавказская война» Потто.

После векового забвения вновь увидели свет научные работы исследователей, скрупулезно изучавших историю Северного Кавказа и населявших его народов.

В 2000 году у нас с Женей Панаско был год совместной работы над качественно новым изданием. Умница, журналист, писатель Сергей Белоконь, будучи руководителем пресс-службы губернатора Черногорова, предложил нам организовать газету «Площадь Ленина, 1». Сережа объяснил, что в основе издания, которое планировалось выпускать при краевом правительстве, должна лежать идея обратной связи, чтобы обо всех начинаниях правительства края читатели могли судить не только по выхолощенным пресс-релизам.

Ни мне, ни Жене до этого в голову не приходило пойти во властные поденщики. Решающую роль в этом сыграл сам Белоконь, тоже выпускник Ленинградского госуниверситета, только филологического факультета. Поучаствовать в проекте он нас уговорил, но, откровенно говоря, мы все же посматривали «в сторону».

Я тешила себя мыслью, что, как только появится возможность (газеты бедствовали, а то и вообще исчезали), уйду, Женя копил силы для возвращения в издательское дело. Но прежде чем рассказывать о сотрудничестве с властными структурами, необходимо сделать небольшое отступление.

У Евгения к тому времени был уже малоприятный опыт общения с товарищами из «известных» органов правопорядка. Краевой клуб любителей фантастики «КЛЮФ» при «Молодом ленинце» оказался настолько популярным, что привлек к себе внимание компетентных структур. По-видимому, кто-то настучал, что в молодежке происходят большие народные сходки, а больше чем трое - значит, общественно небезопасно.

За безобидный «КЛЮФ» Женю не раз «приглашали» в серое здание на улице Дзержинского и там выспрашивали о настроениях отдельных граждан. Нервы ему тогда помотали основательно.

Пытаясь объяснить свое согласие на сотрудничество с властью в очерке о Сергее Белоконе, ушедшем очень рано, Женя писал: «Русский интеллигент пьет, потому что у него мучительный разлад с самим собой или с обществом. А с обществом у него всегда разлад…

Он думает, что борется с властью, а борется - сам с собой. Русский интеллигент почему-то должен постоянно (или хотя бы время от времени) выбирать: что делать? И - с чего начать? Потом, естественно, он мучается вопросом, кто виноват».

Жизнь и опыт привели Евгения к пониманию того, что как с оппозиционной интеллигенцией, так и с властью в России очень не просто: «Как бы ни изменялось лицо власти, сущность ее не меняется… Быть может, не единственный, но главный способ себя реализовать при советской власти был путь сотрудничества…

Кто реализовывал себя через комсомол, эту карьерную лестницу? Да именно тот, в конце концов, кто действительно хотел и умел работать… Покружили в воздухе и расселись вновь, хотя уже на иные ветви. Не вороны изменились, изменились ветви власти…»

Привожу эти строки для того, чтобы понятна была позиция Евгения - путь сотрудничества с властью (а творческого и подавно) всегда плодотворнее, чем упертое противостояние.

Короче, Женя и я сразу включились в работу. Газета стала выходить дважды в месяц объемом от 4 до 16 полос как вкладыш в городские и районные газеты края немыслимым на сегодняшний день тиражом 200 тыс. экземпляров. В ней представители исполнительной и законодательной ветвей власти не просто рассказывали о своих делах и планах, но и отвечали на острые вопросы читателей.

Но прошел год, и единственный в жизни альянс Евгения Панаско с властью закончился. Краевые верхи оказались не способны понять, осмыслить и оценить его мудрую философию: сотрудничать с интеллигенцией, гражданскими активистами и даже оппозицией плодотворнее, чем уперто им противостоять.

Созданную им газету передали в другие руки, она стала изданием для чиновников и быстро растеряла авторитет. Ни о какой обратной связи власти и населения там не могло быть и речи.

Последний год жизни оказался для моего друга самым трудным. Постоянной работы не было, на «четвертушку» ставки совместителя в университете прокормить семью было невозможно. Евгений много писал, вел переговоры с украинской диаспорой об издании газеты «Розмова» («Разговор»), выпустил даже первый номер: он всячески искал место приложения своих сил, но...

…Так бывает: человек спешит, торопится куда-то, и вдруг - споткнулся на полном ходу. Женя не упал, он просто поменял направление движения и, хочется верить, унес с собой в другое измерение живой, кипучий, не похожий ни на какой другой свой талант.

 
Тамара ДРУЖИНИНА
 
 


Поделитесь в соц сетях


Добавить комментарий