Поиск на сайте

 

Как мой случайный знакомый оказался тюремным надсмотрщиком Александра Солженицына

 

В одну студеную зиму, лет, эдак, сорок назад, старинные приятели зазвали меня на рыбалку на Чограйское водохранилище: мол, судаки там водятся бесподобные! И вот мы втроем отправляемся на восток края - в Арзгирский район.
На дворе - семидесятые. В стареньком «Запорожце» тепло и уютно. Радио «Маяк» бодро рапортует о победах в строительстве развитого социализма.
По пути в одном городишке заправились: водка, вино, рыбные консервы, хлеб - больше, увы, в магазинах ничего нет. Наконец, подъезжаем к водохранилищу. Рядом - небольшой домик, мужик неопределенного возраста чинит ограду.
«Алексей Иванович, сколько лет, сколько зим! - радостно приветствуют его мои приятели. - А мы вот на рыбалку приехали. Не против, если заночуем у тебя?» Алексей Иванович не возражает. Скрепляем договор бутылкой портвейна и принимаемся за работу: заезжаем на лед, сверлим лунки, насаживаем пескарей на блесны, закидываем удочки...
Незаметно стемнело. Направляемся к теплому ночлегу.
Какие злые собаки у хозяина - кажется, вот-вот цепи перегрызут. «А здесь иначе нельзя, - объясняет он, - столько «бичей» по округе бродит».
Жена Алексея Ивановича тем временем накрывает стол. Выпили за встречу, за будущий улов. Разговор перешел на одну щекотливую тему. Хозяин дома поведал, что уже несколько ночей слушает по радиоприемнику «Архипелаг ГУЛАГ» Солженицына. Алексей Иванович возмущен: «Все врет писака!»
Я категорически не согласен: Солженицын - мой любимый писатель, он честен с собой и читателями, его книга «Один день Ивана Денисовича» просто потрясающая! Я говорил, говорил, говорил... Алексей Иванович пытливо всматривался в меня, будто хотел что-то сказать, и, когда выпито было уже немало, вдруг брякнул: «А он у меня в лагере сидел!»
Я удивился, но не настолько, чтобы поверить. По пьянке чего только не нарасскажут - только слушай.
Тут в разговор вступила молчаливая хозяйка: «У меня в лагере сидели жены врагов народа. С ними обращались культурно, звали только по имени-отчеству. Работа -  по желанию, никого не принуждали. Помню, моя маленькая дочь увидела колечко на руке заключенной Веры Ивановны: «Какое красивое!» Так та сняла его и отдала дочке».
«Попробовала бы не отдать», - подумал я, но промолчал. В глазах женщины, перехватившей мой скептический взгляд, казалось, блеснула сталь.
А я от любопытства даже протрезвел: вот так семейка! Как бы расспросить их о любимом писателе, узнать подробности?..
Все было тщетно. Уже один мой товарищ отправился на боковую, другой уронил голову в тарелку с квашеной капустой и захрапел. Жена Алексея Ивановича тоже исчезла. Остались мы с хозяином вдвоем.
Я безуспешно пытался разговорить собутыльника. Кем он был: начальником лагеря или простым вертухаем? Как мог запомнить Солженицына, ведь тот был «лагерной пылью», а не всемирно известным писателем? Но натыкался на невидимую стену - у хозяина была крепкая чекистская закалка.
Я уже хотел идти спать, но Алексей Иванович бухнул на стол трехлитровый баллон. «Чистый спирт, - торжественно объявил он. - Будем пить всю ночь, а потом поедем к Солженицыну, где он там - в Швейцарии или в Америке, - я ему выскажу все, что думаю о его россказнях».
Я махнул рукой на пьяного чекиста и завалился спать. А тюремщик, стоя у изголовья, все пытался меня поднять: «Ты, защитник Солженицына, вставай, я тебе такое расскажу...» Но силы оставили меня, и я отключился.
На следующий день на улице творилось что-то невообразимое: свистело, завывало, гудело. Штормовой ветер валил с ног. С трудом нашли вчерашнее место рыбалки: улов незавидный - пять небольших судачков. Ветер пронизывал до костей, и мы вернулись в домик. Спросили Алексея Ивановича. Оказалось, опять до утра слушал радио и теперь дрыхнет.
...Уезжал я с неприятным ощущением. Почему эта пара оказалась так далеко от людей? Почему отгородилась от мира злыми собаками и глухими заборами? Почему человек ночами напролет слушает «Архипелаг ГУЛАГ», ненавидя автора? Что грызет его - ненависть или страх?
...После того, как Александра Солженицына выдворили из СССР, долгое время ни в одной советской газете не было о нем ни строчки. Разговоры о писателе, мягко говоря, не приветствовались. Мне же очень хотелось упомянуть в печати хотя бы фамилию любимого писателя. И в местной газете «Коммунист» я опубликовал небольшую зарисовку о Владимире Салжаницыне, электромонтере гор-электросети.
Долго допытывался у него: правильно «Солженицын» или «Салжаницын»? Мой герой настаивал на втором варианте, утверждая, что никакого отношения к писателю не имеет. Но много лет спустя я узнал, что он все-таки доводился Александру Исаевичу племянником.
Такие были времена: на радио - сводки о победах социализма, в магазинах - килька в томате, а в человеческих душах (и надсмотрщика, и простого трудяги) - страх.

 

Виктор ХОДЕЕВ
Минеральные Воды



Поделитесь в соц сетях


Добавить комментарий