Поиск на сайте

Чему учиться? 

► Знаниям и умениям, в которых нуждаешься сам, но которым мало где учат. 

Кто будет учить? 

► Те, кто знает и умеет, - их выберет редакция, но участие также примут и ее сотрудники,
     у которых огромный опыт,
     профессиональные награды и ученые степени . 
 

Есть ли выбор? 

► Есть! У кого конкретно хотите вы набираться ума-разума? Найдем, уговорим, упросим!  

Чему научат журналисты?  

► Четко выражать и письменно излагать мысли, правильно говорить и грамотно писать
    (нормы и особенности русского языка), умение убеждать и дискутировать,
    этика поведения, защитные реакции общения в чуждой среде,
    психология - «послушай советы»:
    как искать выход из «безвыходного положения», депрессии и одиночества,
    обрети уверенность – поверь, что для этого у тебя все есть... 
 

В какой форме занятия: 

► лекции, беседы, диалоги, дискуссии, конкурсы, обмен опытом, занимательная практика… 

Возраст? 

► По группам –  без ограничений 

С какого времени? 

► С любого!  Приходи – и включайся в процесс на любой стадии.   

СПРАВКА  

Консультации, вопросы, запись  по тел. редакции 26-60-70 в рабочие дни с 10 до 14час
Можете оставить свой телефон на сайте – позвоним 
 

ПОСЛЕСЛОВИЕ:  

Людмила ЛЕОНТЬЕВА, главный редактор «Открытой» газеты:   

Человеку надо и много, и мало – с какой стороны на это взглянуть…  

 

 
                               

Что такое толерантность по-американски – как её увидел корреспондент «Открытой»

 

Продолжаем публиковать заметки нашего обозревателя Антона Чаблина, который стал участником программы просветительского обмена «Открытый мир» (ее проводит американский парламент). Он побывал в столице США – Вашингтоне, а затем отправился в Сент-Луис, рядовой городок на Среднем Западе, в штате Миссури, чтобы увидеть «одноэтажную» Америку.

 

Откровения консерватора
Незадолго до поездки мне попалось на глаза интервью депутата Госдумы Елены Мизулиной – автора обросшего скандалами законопроекта «о запрете пропаганды гомосексуализма». «Российское общество пока не очень толерантно, а ЛГБТ (сексуальные меньшинства – Прим. ред.) пытаются сразу пройти очень большой путь, сразу принудить всех хорошо к себе относиться... Мы только начинаем жить в таких условиях, а Европа живет веками», – миролюбиво говорит депутат, которую считают главным консерватором в Госдуме.
Будучи в Америке, я своими глазами увидел разницу между терпимостью (в ее российском понимании) и пресловутой «толерантностью» (это западное словцо в России не любят, переводя его как «терпимость сквозь зубовный скрежет»).
В апелляционном суде штата Миссури нас приветливо встретил пожилой судья, очень похожий на легендарного солиста Bee Gees Робина Гибба. С не сходящей с лица улыбкой он рассказывал, что суд в высшей степени демократичен, в нем работают представители всех этносов, вероисповеданий и сексуальных ориентаций.
Позже один из сопровождающих нас американцев буднично сообщил, что судья – открытый гей (то есть свою ориентацию не скрывает). На сайте суда на его личной страничке говорится, что его life partner (сожитель) – известный в Сент-Луисе психиатр. Также на сайте я прочитал, что наш собеседник входит в организацию «Юристы за равенство» и в международную ассоциацию судей с нетрадиционной ориентацией (IALGBTJ).
Всё предельно откровенно, без малейшего стеснения. Конечно, для нашего «просвещенного» взора это было удивительно. Поразительное открытие ждало нас и в высшей школе городка Клейтон, куда мы прибыли с экскурсией. На встречу с нашей делегацией пригласили лучших учеников, и вот разговор как-то зашел об отношениях полов.
«Наша школа продвинутая. Геи не стесняются говорить о своей ориентации сверстникам», – между делом заметила одна девчонка. Правда, добавила, что в штате есть школы (особенно в неблагополучных «черных» кварталах), где за признание в гомосексуализме могут и поколотить.

 

Конкуренция за души и сердца
Америка – самая многобожеская страна на планете: ни одна религия не является здесь доминирующей (скажем, католики составляют 22% населения, баптисты и мормоны – по 5%). Прибыв в Сент-Луис (город с населением, как у Ставрополя), мы поразились разнообразию религиозных зданий.
Больше всего, конечно, христианских храмов – огромные и крошечные, старинные и сверхсовременные, они есть почти в каждом квартале. Правда, расспрашивать соседа о его вере дело непристойное. Но и показывать пальцем на того, кто верит «не так», не принято. В Америке религиозность (так же как политика, бизнес или массмедиа) – это результат конкурентной борьбы за умы и сердца людей, которую ведут богатейшие церкви-корпорации. Поэтому монополии здесь никто не потерпит!
Несколько членов нашей делегации отправились в один из крупнейших в Сент-Луисе мусульманских центров Даар-уль-Ислам («Земля ислама»), который включает мечеть и воскресную школу. Это огромное здание из белого мрамора с красивым бронзовым минаретом, через дорогу от которого, кстати, находится большая методистская церковь. При мусульманском центре существует школа (в ней есть классы начального и среднего уровней), после окончания которой дети идут в любую обычную, «светскую» школу. Причем обучаться при мусульманском центре могут не только мусульмане, но и представители других конфессий: по субботам и воскресеньям ребятишки в школе изучает в качестве факультатива арабский язык и исламские предметы. При школе есть большая библиотека, спортзал и центр подготовки хафизов (хранителей Корана, запоминающих его наизусть), где обучаются в основном дети в возрасте 7-15 лет.
Прихожан в мечети около 1200 человек, и существует мусульманский центр исключительно за счет их пожертвований. Причем здесь остро стоит проблема с парковками, и представители общины планируют выкупить землю у соседей для расширения стоянки. Но в любом случае все вопросы решаются мирным путем, безо всяких протестов – как со стороны мусульманской общины, так и представителей других конфессий (члены нашей делегации сразу вспомнили истории с попытками мирного строительства мечетей в полиэтничной Москве).
Безусловно, самая колоритная фигура в мусульманском центре Сент-Луиса – это местный имам Асиф Умар, по национальности пакистанец, ему всего 28 лет, он работает в мечети второй год. До восьмого класса ходил в католическую школу, а потом заинтересовался исламом и решил стать имамом. Основы религии постигал в Чикаго и ЮАР, а арабский язык – в Египте.
Асиф Умар – яркий представитель современного American Islam, не отягощенного средневековыми путами: он собирает бейсбольные карточки, болеет за команду Cardinals, вечерами играет с приятелями блюз. Вы могли бы представить себе такого имама где-нибудь в Нефтекумске, не говоря уже о Чечне?!

 

Ах, какие зарплаты в «Газпроме»!
В Сент-Луисе и его окрестностях более тысячи церковных сооружений. Чтобы помочь верующему в поисках, был создан даже специальный сайт. Мечетей – девять (в Ставрополе никак не могут построить одну), а, скажем, православных храмов – 16 (они относятся к РПЦ, а также автокефальным церквям Греции, Сербии, Болгарии и других стран).
Мусульмане составляют чуть более 1% от населения штата Миссури, основная часть среди них – это выходцы из Пакистана. За последние годы появилось много мигрантов из Средней Азии: в супермаркете мы встретили студентку-узбечку, которая несказанно обрадовалась русской речи. Рассказала, что учит экономику в одном из местных вузов, а затем непременно останется в Америке жить.
В окрестностях Сент-Луиса проживает огромная община боснийских мусульман (босняков) – около 70 тысяч человек. Это самая большая диаспора за пределами самой Боснии, которая переселилась сюда во время войны в Югославии в начале 1990-х. В Сент-Луисе издается единственная на континенте газета на боснийском языке, есть радио-шоу и телеканал, а также целый музей, посвященный геноциду в Боснии. А сейчас боснийцы судятся с властями штата за участок земли, где хотят построить мусульманский центр.
За почти двадцать лет босняки, несмотря на непривычное для Америки вероисповедание, быстро встроились в местный социум. Правда, большинство работают на не самых престижных должностях – водителями, рабочими, охранниками. Есть, конечно, врачи и учителя, но они востребованы только в пределах своего сообщества.
Русскоговорящая диаспора в Сент-Луисе – это около 10 тысяч человек, основную часть которых составляют еврейские семьи, выехавшие из Страны Советов в период ее упадка и распада. Продолжается миграция и по сей день. Один мой новый знакомый рассказал, что десять лет назад приехал в Сент-Луис учиться, остался работать, заимел собственный бизнес, перевез жену. А следом ее родители выиграли вид на жительство в США в лотерее Green Card...
Поведал он забавную историю знакомой еврейской семьи: вместе с маленьким сыном они уехали в Сент-Луис еще в начале 1990-х. Ребенку дали в Америке отменное образование, он окончил экономфак в Кембридже. А на работу его устроили... в московский офис «Газпрома». «Там такие зарплаты, что в Америке и не снились!» – объясняли предприимчивые родители.

 

Терпимость сквозь зубовный скрежет
Что касается межрасовых отношений, то каждый день пребывания в Америке мне все заметнее было разделение на чернокожих и белых (или, на английский манер, Caucasians). И хоть расовая сегрегация была официально отменена еще в 1941 году, настоящего социального и экономического равенства для людей разного цвета кожи добиться не удалось до сих пор. В целом по США среди чернокожего населения втрое выше бедность, вдвое – младенческая смертность и безработица, а вот среднюю школу черные оканчивают, наоборот, вдвое реже белолицых сограждан... За стойкой бара, за прилавком магазина или со шваброй в руках мне намного чаще попадались улыбающиеся белозубые негры, нежели белые. Стоп! «Забудьте слово «негр», это оскорбление!» – предупредили нас организаторы еще до того, как мы ступили на землю США. Услышав его (даже в русской речи), можно схлопотать по физиономии. Тут все – афроамериканцы.
За две недели пребывания в Вашингтоне и Сент-Луисе почти не довелось увидеть белых в метро – у них есть машины, которые многие чернокожие позволить себе просто не могут. А вот ночные блюз-кафе, которыми славен Сент-Луис, – наоборот, для черных. Однажды трое членов нашей делегации, не успев переодеться, прямо в деловых костюмах отправились на концерт в такой паб. Потом, смеясь, рассказывали, что ощущали себя итальянскими мафиози в окружении недружелюбных афро-американских лиц.
Одна американка (правда, перебравшаяся из России) меня убеждала: в богатом «белом» квартале (или, как это называется, neighborhood) не допустят появления ни одного чернокожего, пусть даже он профессор или телезвезда. «Если появляется человек с другим цветом кожи, то скоро весь квартал тоже станет черным», – зловеще предостерегала она меня.
И впрямь, афроамериканцы селятся очень компактно (что легко можно отследить по результатам переписи населения). В отеле Вашингтона нас строго предупредили: дальше трех перекрестков не отходить – там «черные» кварталы. И это не голливудские штампы: местные жители рассказывали, что в таком районе средь бела дня случайно забредшего белого могут порезать на улице, чтобы забрать бумажник. Или просто от нечего делать.
Такова деформированная структура американского общества, которая складывалась столетиями, пока черное население находилось в статусе рабов (а позднее, до отмены сегрегации, неграждан). Кстати, и победу Барака Обамы на выборах многие воспринимают не как торжество толерантности, а всего лишь как триумф политика, подкупившего беднейшее расовое меньшинство почти социалистическими несбыточными лозунгами о равенстве.

 

Антон ЧАБЛИН

Добавить комментарий



Поделитесь в соц сетях