Поиск на сайте

 

 

Президентская программа переподготовки управленцев работает вхолостую, считает ее ставропольский выпускник

 

Сегодня журналисты и эксперты много рассуждают, нужны ли стране кадровые резервы президента, губернаторов, партий и какие люди в эти самые резервы попадают. Видимо, эксперты подзабыли о том, что в конце 90-х в стране уже была запущена программа обучения руководящих кадров для различных отраслей экономики. Специалисты-управленцы должны были набраться передового опыта на Западе, а затем дотягивать экономику России до европейского уровня.
Программа эта существует и поныне, только о ней почему-то не вспоминают. О том, как сложились судьбы участников этой программы, корреспондент «Открытой» беседует с одним из первых ее ставропольских выпускников Олегом СПИЦКИМ.

 

- Олег Розумбаевич, как вы попали в эту кадровую программу?
- Было это еще в 1999 году, во второй год ее существования. Я тогда работал на заводе «Аллерген», и наш директор решил направить на стажировку восемь самых перспективных сотрудников. В программе было всего три специальности: менеджмент, маркетинг и финансовый менеджмент.
Естественно, наибольшей популярностью пользовался менеджмент, выбрал это направление и я. Со всего края на курсе было около 80 человек. Я очень хорошо знал немецкий, и потому мне единственному с нашего курса после обучения в России удалось попасть на полугодичную зарубежную стажировку.
- И где вы стажировались?
-
 В Германии. В нашей группе в Дрездене было 19 человек из разных городов России и разных отраслей хозяйства: энергетики, турбизнеса, пищевой индустрии. Был даже человек с оборонного завода. А из фармацевтики я один. Распределили всех нас по профильным предприятиям, и я попал на фармконцерн SchwarzPharma. Здесь изучал систему обеспечения качества при производстве лекарств. 
- Что это такое?
- Государство устанавливает и контролирует выполнение требований не только к качеству произведенных лекарств, но и к организации самого производства. Это требования к помещениям, оборудованию, обучению, гигиене персонала, документации, хранению сырья и продукции. Эта система качества во всем мире известна под аббревиатурой GMP (сокращение от англий-ского Good Manufacturing Practice - «надлежащая производственная практика»). 
- А в России такие высокие стандарты прижились?
- В те годы это направление для российской фарминдустрии было новым и малоизвестным. Впрочем, и сейчас ситуация с системой качества в нашей стране далека от желаемого уровня: по оценкам специалистов, из 400 российских фармацевтических предприятий только каждое десятое соответствует требованиям GMP. Недавно правительство России озвучило очередной срок перехода российской фарминдустрии на GMP - 2014 год. 
- Вы остались довольны немецкой стажировкой?
- Конечно, я получил столько ценных знаний и практических навыков! По подсчетам немецких экономистов, затраты ФРГ на стажировку россий-ских менеджеров давно окупились за счет укрепления экономических связей между нашими странами. А для нас, участников программы, ее основной смысл - это изменение собственного мировоззрения.
Сегодня я поддерживаю тесные контакты с выпускниками нашей программы и могу судить: за полгода стажировки в Германии все мы стали совершенно другими. Мы увидели, как можно цивилизованно вести бизнес. И, вернувшись в Россию, сравнивали западный мир с российской действительностью. Для нас стали очевидны просчеты руководства отечественных предприятий. 
- Вам удалось применить полученные навыки на практике?
- После возвращения меня повысили с технолога до начальника отделения. Только полгода спустя это отделение сократили по причине нерентабельности. Перед увольнением директор мне честно сказал: создавать ради меня специальный отдел обеспечения качества он не намерен, а все эти западные «примочки» попросту не нужны. Да и как внедрять их на предприятии, где оборудование изношено на 97%, а едва заметная рентабельность поддерживается исключительно за счет низкой зарплаты сотрудников?
- Неужели ваши знания так и остались невостребованными?
- Год я был безработным. Потом пришел работать на ставропольское фармпредприятие «Биоком». Руководство завода как раз вынашивало планы выйти на европейский уровень, а потому им понадобился специалист в области GMP. Систему качества на «Биокоме» я создавал с нуля, в соответствии с самыми современными европейскими требованиями. Забегая вперед, скажу, что эта система работает там и сейчас. 
- Вы ведь даже какую-то премию получили за свои разработки? 
- Ежегодно Российско-германский управленческий комитет проводит среди участников стажировки конкурс реализованных проектов. В 2004 году я участвовал в этом конкурсе и получил премию. 
- А где вы работаете сейчас?
- В 2005 году уехал в Зеленоград по приглашению «Медико-технологического холдинга», потом перевез туда жену и детей. Могу сказать, что ставропольский «Биоком» не уступал столичному холдингу. По крайней мере, в Зеленограде мне пришлось затратить немало сил, чтобы поднять систему качества на уровень, достигнутый в Ставрополе. Хотя по уровню зарплат сравнение не в пользу Ставрополя. Поэтому и шансы иметь хороших специалистов у региональных компаний на порядок ниже, чем у московских. 
- Вы готовы вернуться на Ставрополье?
- Пока, наверное, не готов. Года три назад я прочитал в газете, что директор немецкого фармпредприятия Dragenopharm намерен построить в России контрактное производство лекарств полного цикла. Оно стало бы первым подобным производством в нашей стране. Причем немцы предполагали такой завод построить именно на Ставрополье, около Солнечнодольска.
Dragenopharm - небольшая, но очень известная компания, которая занимается производством лекарств для таких известных брендов, как Pfizer, Novartis, GSK. Я связался с директором и совладельцем фирмы Андреасом Грайтером, и он пригласил меня посетить предприятие в Германии. Вот так, чтобы получить работу в Солнечнодольске, мне пришлось ехать на собеседование в другую страну.
Но вскоре в крае сменилась власть, пришли другие люди, и господин Грайтер отказался от своей идеи.
- Новые руководители края не стали продолжать переговоры с германской стороной?
- Как мне кажется, ставропольские чиновники должны были очень постараться, чтобы убедить Грайтера работать в нашем крае. Тем более что он планировал построить здесь не скромный заводик, а целый промышленный кластер со складами и прочей инфраструктурой. Для нашего региона такое производство стало бы настоящим прорывом. Но у наших чиновников, видимо, какие-то иные предпочтения, нежели работа на благо края. 
- Сейчас, по прошествии 11 лет, как вы оцениваете результаты президентской программы, участником которой были?
- Идея была великолепная. Только государство, затратив огромные средства, потом пустило ее на самотек, не используя результаты кадрового эксперимента в полной мере. Мне раз в год приходит запрос от краевого Минтруда (оно отвечало за ведение программы): уточняют мое местонахождение, должность и т.д. Видимо, эта информация нужна им для какой-то отчетности. Но дальше сбора данных дело не идет. В общем, машина работает, но вхолостую. 
У меня на волне былого «комсомольского задора» порой появляются мысли обратиться от имени «питомцев первого президента» к Дмитрию Медведеву или Владимиру Путину с пожеланием активнее использовать ресурсы и выпускников программы. Но опыт подсказывает, что такие обращения никаких результатов не дадут .

 

Беседовала
Елена  СУСЛОВА
Москва-Ставрополь

 

Анатолий Крячко25 марта 2010, 09:16

 
 
 
 

Эта история (про немецкое фармпредприятие Dragenopharm) по сути своей похожа на ту, которую Д.А.Медведев рассказал Николаю и Марине Сванидзе - авторам книги «Медведев». «Отлично помню ситуацию, когда я приехал в Москву, чтобы подготовить документы для участия в одной из сделок, связанных с приватизацией государственного имущества. И мы всё сделали красиво, правильно, и я гордился тем, что все так солидно подготовлено. Мы привезли с собой банковскую гарантию на большую сумму денег, в общем, все было очень достойно. Мне была приятна подобная работа, потому что я чувствовал себя человеком, участвующим в крупном экономическом проекте, в крупном бизнесе по правилам и с соблюдением всех законов. И потом вдруг, в последний момент, нам было сказано: вы знаете, вашей компании тут особо ловить нечего, потому что пришли другие люди, они обо всем договорились, завтра вскроют конверт, и там будет вот такая-то сумма. Я подумал: цинизм какой! Ну, думаю, может быть, все-таки пережимают. Но на следующий день вскрыли конверт и там действительно стояла эта цифра. Та сумма, что была в предложении, с которым мы обратились, равнялась условно рублю, хотя, конечно, речь шла о миллионах, а цифра, которая была нарисована этой компанией, была один рубль пять копеек. Я прекрасно понимал, что этот конверт взяли, открыли, сказали: ребята, платите на полтинник больше, и все будет нормально». По материалам книги Николая и Марины Сванидзе «Медведев». http://medvedev.kremlin.ru/book Вспоминаю нашу совместную работу с доктором Андреасом Грайтером над проектом. Солнечнодольская площадка была выбрана лично доктором из многих вариантов, предложенных губернатором А.Л.Черногоровым на территории края. Эксперты с немецкой стороны представили положительное заключение относительно местоположения будущего производства. Началась работа по подготовке пакета документов, что бы согласно действующему законодательству выполнить все формальности в надлежащем приобретении земельного участка. И мы этот путь прошли. Впереди был аукцион. Аукцион проходил в Ростове-на-Дону. Андреас Грайтер лично прибыл участвовать в нем. Так вот если вернуться к рассказу Д.А.Медведева, то в нашей истории «ребята», которые препятствовали проекту, были из Ставрополя, а те, что прибыли на аукцион и стали его победителями, были из… Солнечнодольска. Доктор Андреас Грайтер был возмущен итогами аукциона на приобретение земельного участка под строительство фармфабрики. Правда, нужно сказать, что сейчас некоторые из «ребят» занимают должности на государственной службе… http://ankryachko.livejournal.com/

 



Поделитесь в соц сетях


Добавить комментарий