Поиск на сайте

 

 

 

Незавершенные реформы в России стали миной замедленного действия, заложенной под экономику. Так утверждает в беседе с корреспондентом «Открытой» профессор Российской экономической академии, бывший министр экономики РФ Андрей Нечаев

 

 

– Недавно министр финансов Алексей Кудрин заявил, что в условиях падения мировой экономики Россия останется «островом стабильности» и, более того, «может помочь в смягчении кризиса». И тут же его зам Сергей Шаталов сделал противоположное заявление: дескать, нехорошая ситуация на мировых рынках «рождает для России... новые риски». Так кому из правительственных чиновников верить?
– Истина, как водится, где-то посередине. Заявления о том, что Россия будет «островом стабильности» или «тихой гаванью», – вполне разумный экономический пиар. Действительно, по основным экономическим показателям наша страна выглядит вполне прилично по сравнению с США и даже Европой.
У нас накоплены гигантские золотовалютные резервы – примерно $450 млрд., Стабилизационный фонд превышает $100 млрд. Это прекрасная «подушка безопасности» на случай всяких потрясений. Отечественная экономика показывает очень высокие темпы роста – намного выше, чем в западных странах.
Но в этой бочке меда есть ложка дегтя. Последние годы приток финансов в Россию обеспечивался исключительно за счет сказочно высоких цен на энергоносители, а также за счет «дешевых» кредитов западных банков. Отечественные компании занимали деньги на Западе очень активно – только за прошлый год их долг Западу вырос на треть, превысив $350 млрд. Почти треть из этой суммы – краткосрочные займы, со сроком погашения до года или по требованию кредитора. Чтобы возвращать эти ссуды, российские компании и банки «перекредитовались» – снова занимали деньги на Западе. Но сейчас деньги становятся менее доступными и более дорогими…
– Менее доступными? Почему?
– Бизнесмены как люди крайне прагматичные вкладывают свои кровные средства туда, где надежнее. Поэтому когда на мировом финансовом рынке начинается какая-то «заварушка», то деньги из развивающихся стран (в том числе и из России) утекают в Америку и на другие более надежные рынки.
В результате этого у россий-ских компаний могут возникнуть проблемы с выплатами прежних долгов. Например, государственная «Роснефть» с этим уже столкнулась – уже имея долгов на $27 млрд., сегодня она не может взять на Западе кредит всего-то в $1,3 млрд. для выплат за купленный ей «Юганскнефтегаз».
– Но что мешает россий-ским компаниям кредитоваться в отечественных банках?
– К сожалению, российская банковская система находится пока что в «зачаточном» состоянии. Ее суммарные активы (примерно $600 млрд.) сопоставимы с активами одного американского банка из «первой десятки». Естественно, что при таком раскладе российские банки не в состоянии удовлетворять колоссальные и неуклонно растущие «аппетиты» крупных отечественных компаний. Причем не секрет, что активно занимают деньги за рубежом и сами российские банки – их внешний долг уже перевалил за $130 млрд.
Не стоит забывать также, что в России в последнее время резко сокращается разрыв между экспортом и импортом – скоро мы будем закупать товаров за рубежом практически столько же, сколько продаем. Нынче в мире все идет к тому, что цены на нефть резко упадут – тогда российский экспорт сравняется с импортом, а потом сальдо торгового баланса уйдет «в минус».
В этом случае, чтобы поддерживать дальнейший экономический рост за счет госрасходов (как это было в 2007 году) и расплачиваться по зарубежным долгам, российскому правительству придется «распечатывать» Стабилизационный фонд и золотовалютные резервы.
– То есть нашу страну ждет очередной дефолт, как в 1998-м?
– Дефолт – это невозможность заемщика платить по своим долгам. В 1998-м платить по долгам отказалось российское государство – конечно, сегодня такая ситуация повториться не может. Дефолт реален лишь для отдельных компаний, круто залезших в долги. Поэтому меня больше тревожат другие негативные последствия, которые может иметь для России мировой экономический кризис.
Отечественные банки, уже столкнувшиеся с недостатком «дешевых» западных денег, будут вынуждены в массовом порядке уменьшать потребительские кредиты населению (в частности, ипотечные). Если на мировых рынках упадут «нефтяные» цены (за счет которых во многом наполняется госбюджет и Стабфонд), то государство будет вынуждено сокращать свои социальные обязательства: отказываться от повышения зарплат и пенсий, притормаживать нацпроекты. Но что самое опасное, может последовать даже девальвация (обесценивание) рубля, что приведет к ускорению инфляции.
– Неужели все действительно так плохо для России? А как же заявления президента Путина о том, что российская экономика пятая по размеру в мире и, следовательно, может сама выбирать свою стезю?
– На самом деле Путин говорил, что российская экономика станет 5-й в мире только через несколько лет. Впрочем, и это мало что изменит. Нынче Америка занимает в мировой экономической системе примерно четверть, а у России лишь около 2%. Ну, будет 3%. В любом случае, соотношение сил такое, что российскую экономику может сдуть, если американская просто-напросто перевернется на другой бок. Исходя из патриотических соображений, звучит очень обидно, но это объективный факт – и с ним ничего не поделаешь.
Экономика – система достаточно инерционная, поэтому на Западе давно научились предугадывать и сглаживать экономические кризисы. В России, увы, пока что такой практики нет – так что нам остается двигаться в фарватере глобальных изменений. И основная интрига на сегодня заключается в том, сколь продолжительным и глубоким окажется нынешний мировой экономический кризис.
– Неужели российское правительство и вправду ничего не может поделать?
– Сейчас уже нет. У нас было в запасе несколько последних лет, которые можно было потратить на серьезные реформы, – но чиновники это время растранжирили впустую. Большинство этих реформ – в сфере ЖКХ, здравоохранения, образования, армии, пенсионного обеспечения и другие – не закончены, а в некоторых случаях даже не начаты. По сути, каждая из них – мина замедленного действия, заложенная под нашу экономику.
– Не сгущаете краски?
– Нисколько. Вот, скажем, жилкомхоз – в местных бюджетах порой дотации на «коммуналку» составляют две трети. То есть это «черная дыра» для бюджетных денег. Из всех реформ последних лет более-менее продуманной была, пожалуй, лишь монетизация льгот – но и она на местах была проведена бездарно и, по сути, провалена.
Впрочем, даже если все те структурные преобразования, о которых я уже говорил, начать прямо сейчас, то они дадут эффект только через 5-10 лет. Кроме того, на столь серьезные реформы нужны большие деньги – а денег этих в России скоро может и не быть.
– Но что-то же нужно делать?
– Безусловно! Вот какова модель работы нашего правительства? Когда ты сидишь на бочке с «черным золотом» – не нужно быть великим экономистом, чтобы зарабатывать деньги. Но когда нефть стоит не $100, а $8 (как в начале 90-х, когда я возглавлял Министерство экономики РФ) управлять экономическими процессами внутри страны нужно намного умнее и тоньше.
Конечно, правительство России должно пользоваться благоприятной конъюнктурой на сырьевых рынках – это наше естественное конкурентное преимущество. Но необходимо также развивать банковскую, финансовую систему. Надо делать ставки на высокотехнологичные отрасли, поддерживать венчурные, внедренческие компании. Причем в мире давно известны и обкатаны механизмы такой поддержки, включая налоговые, – изобретать колесо российским бюрократам не придется.
– А как вы относитесь к созданию особых экономических зон, которые призваны стать «точками роста» новой, высокотехнологичной экономики?
– Мне очень хотелось бы, чтобы вся Россия стала особой экономической зоной. Но, увы, это пока недостижимо. В нашей стране бизнес стонет от непомерной коррупционной нагрузки – по некоторым оценкам, «откаты» чиновникам повышают издержки предпринимателей на две трети. И было бы наивно полагать, что в подобных условиях в особых зонах не будет ни взяточников, ни бюрократов, как нам обещают в правительстве РФ.
– И последний вопрос чисто обывательский: как россиянам сохранить свои деньги?
– Вкладывать средства в акции и паи инвестиционных фондов сейчас выгодно – рынок сильно упал и ценные бумаги дешевы. Но не следует слишком торопиться, ведь падение может еще продолжиться.
Недвижимость для среднесрочных вложений, по-моему, не очень привлекательна. В крупных городах рынок жилья перегрет, цены на квартиры спекулятивно завышены – и в один прекрасный момент они могут рухнуть.
Можно покупать драгоценные металлы: ждать большой прибыли не стоит, но в период кризиса эти вложения надежны.
 

Беседовал Антон ЧАБЛИН
 

 

Досье "Открытой"

Андрей Нечаев родился в 1953 году в Москве, с отличием закончил экономический факультет и аспирантуру МГУ. Занимал научные должности в Академии наук СССР. С 1991 года первый замминистра экономики и финансов, затем министр экономики РФ. С 1993 года президент «Российской финансовой корпорации». Профессор Российской экономической академии им. Плеханова, доктор экономических наук, профессор. Президент Московского финансового клуба, один из основателей Российского экономического форума. Член федерального политсовета «Союза правых сил».



Поделитесь в соц сетях


Добавить комментарий