Поиск на сайте

 

В следующем году Ставропольская епархия отметит своё 175-летие. Военным страницам её летописи посвящена очередная книга известного краеведа Германа Беликова

 
Книжка получилась небольшая, немногим более ста страниц, но их хватило, чтобы раскрыть неизвестные факты из жизни епархии в драматический и одновременно с тем духоподъемный для нее период. Не перестаешь удивляться парадоксам российской истории: те, кто четверть века подряд уничтожал церковь, вдруг встали на ее защиту. В какой стране такое возможно еще?
Книга рассчитана на широкий круг читателей, которым не обязательно ходить в церковь и быть историком.
 
 
Не посрамим их славного имени и мы
 

Накануне революции в Ставропольской епархии действовало более двухсот православных приходов, триста больших и малых духовных заведений, десять монастырей. В конце 1930-х осталось не более 17 храмов, большинство которых было захвачено обновленцами. После расстрела в 1937 году главы Ставропольской православной церкви епископа Льва (Черепанова) как церковно-административная единица епархия перестала существовать.

Но в ноябре 1939 года Политбюро ЦК ВКП(б) принимает постановление, приведшее идейных коммунистов в полное недоумение: практику органов НКВД в части арестов служителей церкви и преследования верующих признать нецелесообразной. Указание Ульянова (Ленина) от 1919 года «О борьбе с попами и религией», адресованное председателю ВЧК Дзержинскому, а также все аналогичные инструкции отменить. Немедленно освободить из-под стражи служителей церкви, если их деятельность не нанесла вреда советской власти. Подпись: секретарь ЦК Иосиф Сталин.

На этом закончился период открытого наступления на церковь, и причин для такого резкого крена у Сталина было достаточно. Репрессии не смогли вытравить в населении веками формировавшееся христианское начало, недовольство людей массовым закрытием храмов росло, а с ним росло и число тайных богослужений.

Положение церкви улучшилось, хотя одной из задач государства по-прежнему оставалось скорейшее построение атеистического общества.

А вскоре грянула война, о чем граждане узнали из радиообращения Молотова. В этот же день к многомиллионной пастве обратился митрополит Московский и Коломенский, патриарший местоблюститель Сергий (Страгородский):

«Наши предки не падали духом и при худшем положении потому, что помнили не о личных опасностях и выгодах, а о священном своем долге перед родиной и верой и выходили победителями. Не посрамим же их славного имени и мы - православные, родные им и по плоти, и по вере…

Церковь Христова благословляет всех православных на защиту священных границ нашей родины. Господь нам дарует победу».

Эти слова прозвучали в тот момент, когда многие государственные и партийные руководители находились в растерянности. Сталин к народу смог обратиться только на двенадцатый день после начала войны. Но при этом о каком-нибудь давлении на патриаршего местоблюстителя при написании им первого военного послания говорить не приходится.

Складывавшиеся веками национальные и патриотические традиции русского православия оказались сильнее обид и предубеждений.

Сергию не препятствовали распространять патриотические воззвания, хотя это являлось нарушением закона. Одновременно с этим в стране прекратилась антирелигиозная пропаганда, практически полностью утих «Союз воинствующих безбожников». Уже к октябрю 1941 года были закрыты антирелигиозные периодические издания, журнал «Под знаменем марксизма» - флагман советского атеизма - стал печатать статьи о выдающихся исторических деятелях, героизме русских солдат.

Как по команде приумолкла и армия антирелигиозных лекторов на Ставрополье. Открытый в 1939 году в краевом центре антирелигиозный музей закрыли, а музейных работников распустили.

Причины послабления были очевидны. Планируя нападение на СССР, немцы рассчитывали антирелигиозную пропаганду большевиков использовать в своих целях. В структуре Главного управления имперской безопасности (СД) имелся даже специальный «церковный отдел», задачей которого было наблюдение за деятельностью религиозных организаций, изучение настроений духовенства, вербовка агентов из среды священнослужителей.

 
 
Встреча, изменившая жизнь верующих
 

На Ставрополье религиозная политика немцев отличалась большой лояльностью. В городах и селах открывались и восстанавливались храмы, а предметы культа завозились из других оккупированных территорий.

В августе 1942 года в Ставрополе было учреждено Временное епархиальное управление во главе с протоиереем о. Николаем Польским. В оккупационных газетах «Утро Кавказа» и «Пятигорское эхо» печатались статьи, напоминавшие населению о репрессивной антицерковной политике большевиков.

Религиозная жизнь в оккупированном крае резко оживилась. Как писало «Пятигорское эхо», «пробуждение было общим, массовым и стихийным». Народ шел в храмы, открываемые с освящением и торжественной литургией. В Ворошиловске (Ставрополе) до оккупации действовал один лишь Успенский храм, но уже скоро были открыты Крестовоздвиженская, Преображенская, Андреевская, Успенская и Георгиевская церкви.

Одновременно с этим стараниями оккупационных властей велась идеологическая обработка населения. В газетах писали, что новый режим несет народам Кавказа религиозную свободу, а в проповедях и во время церковных церемоний священнослужителей понуждали выражать фюреру верноподданнические чувства и петь многие лета.

В январе 1942 года в специальном обращении к православным на временно оккупированных территориях патриарший местоблюститель напомнил, что они находятся в плену у врага, и чтобы сознательно или по недомыслию не оказались предателями своей родины. Митрополит призвал содействовать партизанскому движению, и послание это было услышано  ставропольским духовенством. До наших дней дошло немало примеров участия священнослужителей в патриотических акциях - они укрывали раненых наших бойцов и командиров, евреев, коммунистов, помогали партизанам.

К концу февраля 1943 года Северный Кавказ был очищен от оккупантов, и этот год можно считать началом возрождения Ставропольской епархии, куда войдут Азербайджанская ССР, Кабардино-Балкария, Северная Осетия, Чечено-Ингушетия и Дагестан.

Примерно с июня начались переговоры работников НКГБ с представителями патриархии. На стол Сталину легли подробные отчеты о состоянии церкви, патриотической деятельности духовенства, досье на видных его руководителей.

Встречу Сталина с представителями патриархии наметили на начало осени не случайно - в конце ноября должна была состояться Тегеранская конференция, на которую возлагались большие надежды, связанные с открытием второго фронта. Для воздействия на союзников - Великобританию и США - решено было использовать в том числе и влияние Англиканской церкви, руководство которой давно просило направить свою делегацию в Москву. Такая встреча иностранных священнослужителей с русскими иерархами сняла бы с коммунистической партии многие обвинения за религиозные преследования граждан.

Патриаршего местоблюстителя митрополита Сергия, Ленинградского митрополита Алексия и экзарха Украины, Киевского и Галицкого митрополита Николая Сталин принял в Кремле 4 сентября. Встреча длилась один час 55 минут.

За это время были решены практически все вопросы взаимоотношения церкви и государства. Определена дата проведения архиерейского Собора, церковь получила разрешение открывать новые приходы, организовывать при епархиях богословские курсы и выпускать свой журнал.

Не могли иерархи обойти и вопрос амнистии наиболее выдающихся деятелей старой, еще тихоновской школы, в которых нуждалась возрождающаяся церковь. Митрополит Сергий передал вождю список из 24 имен  епископов, архиепископов и митрополитов с просьбой их скорейшего освобождения.

Из скорбного списка в живых оставался только один - епископ Николай (Могилевский), который впоследствии и возглавил Алма-Атинскую кафедру. Остальные к тому времени были расстреляны.

 
Старичка митрополита не опознали
 

Ставропольскую епархию возглавил митрополит Антоний (Романовский), к слову, одно время инспектор Тифлисской духовной семинарии, в которой учился Иосиф Джугашвили.

Наконец в Ставрополе получили долгожданную телеграмму из Москвы о прибытии Владыки. К назначенному часу на вокзал отправилась делегация встречающих. Однако среди высыпавших на перрон пассажиров «не оказалось ни одного похожего на архиерея». Состояние встречавших Владыку было близко к паническому.

Не зная, что предпринять, они вышли на привокзальную площадь и стали расспрашивать всех встречных, пока не заприметили одиноко стоявшего старичка. И действительно, опознать в нем Владыку, вернувшегося из ссылки, едва ли было возможно: стриженый, с жиденькой бородкой, истощенный, в заношенной одежонке, с тощей котомкой за спиной.

Митрополиту Антонию предстояло решить множество сложных задач, и свою пастырскую деятельность начал он с борьбы против раскольничества - из 14 действующих в епархии храмов 11 были обновленческими. Митрополит назначил день, когда обновленцы могли принести покаяние. Как вспоминали современники, в Ставрополь приехали «все эти батюшки со всей епархии и всенародно просили прощения, как нужно было...».

Между тем в крае между властью и церковью начинал назревать очередной конфликт. Вести об этом до архиерея доходили со всех концов большой епархии.

В Спицевском районе двадцатилетняя преподаватель математики приняла обряд крещения, за что ее выгнали с работы. Люди жаловались, что учителя снимают с детей крестики. Председатель Воронцово-Александровского райсовета запретил священнику совершать требы на дому по вызову верующих. Председатели ряда колхозов самовольно сносили храмы, в лучшем случае - приспосабливали их под клубы, склады, мастерские.

И очередной парадокс в российской истории - во взаимоотношения государства и церкви снова вмешивался Сталин. В августе 1945 года он подписывает постановление «По вопросам, относящимся к православной церкви и монастырям».

По ходатайству верующих партия разрешает открывать «ничем не занятые и не закрытые постановлением советских органов» церкви. Местным совнаркомам рекомендуется помогать приходским общинам в ремонте церковных зданий, а также не препятствовать в приобретении колоколов, транспорта, в производстве предметов религиозного культа. За мужскими и женскими монастырями сохранялись жилые и служебные помещения, церковные здания, а также находящиеся в их пользовании земли, скот, мастерские…

В следующем году Ставропольская епархия отметит свое 175-летие, и вышедшая в свет книга лишь первый шажок в благородном деле создания летописи духовной жизни губернии.

 
Олег ПАРФЁНОВ
 
 
 


Поделитесь в соц сетях


Добавить комментарий