Поиск на сайте

 

Ребёнка надо спасать незамедлительно!

Так жить нельзя!

Выступление на открытом заседании апелляционной коллегии краевого суда 30 октября 2018 года главного редактора «Открытой» Л. Леонтьевой в качестве общественного представителя Юлии Денисенко

Юля Денисенко приходила в редакцию несколько раз. Изложенное выше письмо мы не раз откладывали в сторону, уж слишком тяжелой была  семейная история, где главной жертвой оказался маленький ребенок.

Чужая семья (как и чужая душа) - потемки, как бы не ошибиться в оценках, в выводах. Но рассказ Юлии Денисенко подтверждался многими задокументированными свидетельствами - медицинскими справками, скриншотами переписки, аудио- и видеодоказательствами (о чем она и говорит в письме).

Мы все это тщательно изучали, старались собрать больше материалов, чтобы объемнее и достовернее получить картину происходящего, - ведь дело-то было совсем не рядовое, поскольку речь шла о безопасности ребенка в самом что ни на есть прямом смысле.

Как уже ясно из письма Юлии Денисенко (врача-реаниматолога по специальности), Верховный суд, немало удивившись решению местных гуманистов, отнявших маленькую дочь у матери, вернул дело в Ставрополь на новое рассмотрение.

А поскольку для морально и физически истерзанной Юли начался новый круг судебного ада, то и я (признаться, сильно впечатленная этой историей) решила присутствовать на новом процессе в качестве ее общественного представителя.

Решила воочию увидеть, как идет разбирательство слишком уж очевидных фактов неблагополучия бытия маленькой девочки, разлученной с мамой волей отца и судейского гуманиста, чью этическую глухоту подтвердили и его коллеги из контролирующих органов краевого суда.

***

В качестве общественного представителя я вошла в процесс под председательством судьи Промышленного районного суда Оксаны Коваленко не с самого начала, уже успев познакомиться с материалами дела и предыдущих заседаний.

И у меня, так же как у Юли Денисенко, защемило сердце, - увидела те же признаки судейской глухоты, с элементами все той же необъяснимой ангажированности, проявлявшейся в разном отношении председательствующей к сторонам - приторно сладком к одной и с трудом скрываемой нетерпеливости к высказываниям другой. Личные предпочтения судья, как ни старалась, скрыть не могла.

Но что хуже всего, с самого начала выдавать такие процессуальные (а точнее, катастрофически непроцессуальные!) перлы, что дальше верить в истинность судейского намерения (именем государства обеспечить права ребенка и его безопасность) было уже невозможно - ибо имеющий уши да услышит.

***

Три заседания, на которых я присутствовала, наблюдала и слушала просто ошарашенно. И так же изумленно пыталась обратить внимание суда на несусветные вещи, после чего в конце третьего дня моего участия Коваленко объявила заседания закрытыми, объясняя это «интересами ребенка», и предупредила, обращаясь ко мне: «И никаких публикаций!» (а как иначе скрыть происходившее?!)

Но еще до этого «тактического» хода судьи («запрет» обратной силы не имеет?!) у меня уже собралось множество фактов, которые Коваленко не желала предавать огласке, но которые давали четкое понятие о ее профессионально-этических критериях.

Итак, рассматривался иск Игоря Денисенко к бывшей супруге об определении места жительства ребенка, ограничении родительских прав, лишении родительских прав, о взыскании алиментов и встречный аналогичный иск Юлии Денисенко к бывшему супругу.

Что имело в этом деле юридическо-правовое и морально-этическое значение - остановлюсь лишь на самых впечатляющих.

Юля криком кричала во всех инстанциях об опасности проживания малышки с папой в силу ряда его поведенческих аномалий и психических особенностей (о них она написала и в письме в редакцию). Ведь в материалах дела содержалась информация эротического и порнографического характера с участием ребенка!!! Но ходатайство Юлии с этими доводами судья Коваленко отклоняет без раздумья.

И посмотрите, что за этим судейским отказом еще стояло.

***

А стояло за этим вот что. В ходе судебного заседания 9 июля вдруг выяснилось, что отец ребенка болен (симптомы его болезни - возбудимость, агрессивность, асоциальное поведение, депрессивное настроение, беспокойство... И еще дюжина тревожных моментов), по поводу чего этой весной мужчина был госпитализирован в стационар.

Ответ из больницы, подтвердивший болезнь отца ребенка, поступил в суд почти месяц назад (13 июня), но ни на одном из двух последующих заседаний после поступления важнейшей информации судья Коваленко ее не озвучивала, скрывала от стороны Юлии Денисенко, пока факт случайно не «всплыл».

Точно также судья старательно обходила даже упоминание о находящемся в материалах дела материала о том, что Игорь Денисенко руководством его больницы привлекался к дисциплинарной ответственности за незаконное списание психотропных препаратов, а также доказательств того, что он давал эти психотропные препараты и ребенку.

На ходатайство матери - в целях обеспечения безопасности здоровья ребенка обеспечить его пребывание в детском реабилитационном центре на время судебных разбирательств - судья отреагировала так: мол, нет смысла (?) рассматривать ходатайство до тех пор, пока-де не отправим запрос в краевое министерство социальной защиты и не получим ответ, есть ли у них места в детском центре.

***

Вы только вдумайтесь в эту шокирующую дикость и осознайте ее на таком примере: пылает дом, в нем дико кричит погибающий ребенок, но умоляющей о его спасении матери главный пожарный говорит: а может, в больнице для вашего ребенка места нет, давайте сначала сделаем запрос...

Вот такой «запрос» сделала и Коваленко. Через неделю (!) нехотя об ответе из министерства сообщает: да, места в реабилитационном центре есть (судья ждала другой ответ и, может, к тому прилагались усилия? - Авт.), но в ходатайстве о помещении  ребенка в центр она, мол, отказывает. И с нажимом добавляет: «Определение обжалованию не подлежит».

Далее по аудиозаписи: Шокированная Юлия Денисенко: «По каким причинам оно не подлежит обжалованию?»

Судья Коваленко: «По процессуальным».

Ю. Денисенко: «Это обеспечительная мера, почему же она не подлежит обжалованию?»

Судья Коваленко: «Потому что не препятствует движению дела».

Л. Леонтьева, общественный представитель: «Речь идет не «о препятствовании делу», а об обеспечении безопасности ребенка. Вы обязаны объяснить мотивы...

Судья Коваленко: «Я не обязана... Мотивы вы получите позже...».

Комментирую: по закону судья была обязана эту мотивацию изложить сразу же, тем более ходатайство прозвучало на заседании еще неделю назад.

***

Но в том и дело, что Коваленко попросту не знала, как «мотивацию» эдак выкрутить, чтобы придать ей вид хоть какого-то морально-правового приличия. Приличия, полностью в этом эпизоде отсутствующего, поскольку судья скрывала и обошла в отказном определении факт заболевания мужчины, которое не может не быть принято во внимание при рассмотрении факторов, угрожающих жизни и здоровью ребенка.

Сторона Юлиной защиты не могла ознакомиться с протоколом этого чудного заседания больше двух недель - он не был готов. А когда в протокол заглянули, выяснилось, что ходатайство об изъятии у отца ребенка, зачитанное на заседании Юлией, в нем даже не отражено - нет сомнений, что умышленно!

По сути, пойманная на этом умысле, судья отказалась принимать замечания к протоколу. Было ясно: Юле искусственно, цинично преграждался путь к судебной защите права ребенка на безопасность.

«Что же должно случиться? Инцест? Или ребенок должен попасть в психиатрическую клинику? И только тогда доблестные вершители правосудия будут принимать меры по спасению ребенка? Я же не кусок земли прошу», - в отчаянии пишет Юля Денисенко председателю краевого суда Е. Кузину. И пока не получает никакого ответа, равно как и на просьбу о личном приеме, обращенную месяц назад.

***

А теперь посмотрите, как судья оскорбительно атакой на Юлию Денисенко пытается нейтрализовать факт наличия нервного расстройства отца ребенка и как относится к тяжелому психическому состоянию девочки в настоящий момент. По аудиозаписи судебного заседания 16.07.18 г.

Судья Коваленко - Юлии Денисенко: «А вы нам свою медицинскую документацию предоставите?»

Ю. Денисенко: «Я на учете ни у каких врачей не состою».

Судья Коваленко: «Ну не состоите. У нас сейчас учет необязательно... Может, вы анонимно лечитесь от каких-то фобий». И далее в ходе процесса:  «Ребенок вырастет и разберется с психиатрами, разберется со своими страхами...»

Представляете эту чудовищную необразованность в области элементарных основ психологии: ребенок САМ разберется, когда вырастет. Слушаешь эту околесицу просто очумело: Боже правый, да таких «рассудочных» дам, как Коваленко, на пушечный выстрел нельзя подпускать к подобным делам.

Я также пребывала в изумлении, когда слушала долгий диалог-монолог судьи и новой жены Игоря Денисенко, которую Коваленко, нарушая баланс сторон, являющихся биологическими родителями ребенка, ввела в процесс в качестве третьего лица, как заинтересованного в исходе дела.

***

Мнение «новой мамы» по поводу того, где жить Юлиной дочке, Коваленко интересовало неизмеримо больше, чем давящаяся слезами родная мама, сидящая тут же, но которой едва давалась возможность говорить... «Рассуждения» новой мамы были страшно путанными, порой нелепыми, в них отсутствовала всякая логика - и ни слова о ребенке и о собственном к нему отношении.

Опрос посторонней женщины (напомним: проживающей в квартире Юли Денисенко) о ее отношении к чужому ребенку даже передать невозможно, настолько все было абсурдно-бредовым.

Но пару вопросов посторонней на процессе даме судья Коваленко могла бы точно задать. Отчего у нее с новым мужем девочка превратилась в запуганного, затравленного зверька, бьющегося в истерике и часами сидящего по их приказу в запертой ванне? Что они вдвоем с новым мужем (оба психиатры) делают с ребенком, который вдруг, ни с того ни с сего, стал панически бояться любимой мамы, именно в период жизни у этой пары?

***

Н у и еще один пример этической глухоты (и полагаю, непрофессионального поведения самой судьи) - ее решение пригласить на заседание суда саму шестилетнюю девочку по требованию заявителя, то есть Игоря Денисенко.

В ожидании вызова в коридоре суда он коршуном сидел при девочке, ни словом не посмевшей перемолвиться с сидящей рядом мамой и даже просто поднять на нее глаза... Бедный, истерзанный ребенок!

На вопрос представителя Юлии, с какой целью заявитель настоял на появлении в суде маленькой девочки, Коваленко ответила (по аудиозаписи): «Для того, чтобы, как я понимаю, Таня… в принципе высказалась относительно спора судебного...» А может, в таком случае Таня и судебное решение для нее напишет?! Господи, нужны ли здесь какие-то комментарии?!

Смотрю я на Юлию Денисенко - донельзя худенькая, от ветра качает, но какая же у нее великая сила духа, как она отчаянно самоотверженно бьется за спасение своей девочки!

Юля работала врачом-реаниматологом в краевой больнице, а сейчас трудится врачом функциональной диагностики в онкологическом диспансере - скольким людям спасла жизнь, а за жизнь и здоровье своего единственного ребенка борется в одиночку. Изо всех сил, из последних сил, которые все равно не закончатся, пока жива она сама.

Кто ей поможет?!

Людмила ЛЕОНТЬЕВА,
главный редактор
«Открытой» газеты


Поделитесь в соц сетях


Добавить комментарий