Поиск на сайте

 

 

Я оканчивал медицинский институт в конце шестидесятых годов. В то время практически на всех кафедрах заведующими были профессора довольно почтенного возраста, и даже некоторые уходили в мир иной с этих должностей.

Вот и к нам на кафедру глазных болезней водили под руки старенького преподавателя. И уж больно дотошно цеплялся он к студентам с разными дурацкими вопросами типа: почему слон страдает миопией, а орел пресбиопией? И далее в таком же духе. Да еще и ехидненько, по-стариковски, хихикал, когда «испытуемый» терялся и не находил ответа. Этот момент доставлял ему явное удовольствие. В следующей группе повторялись те же каверзные вопросы.
Надоел мне этот цирк. И вот что я придумал: взял огромную таблицу с буквами и значками, по которой определяют остроту зрения в поликлиниках, и выучил назубок все исходные типографские данные (подписано к печати тогда-то, заказ № такой-то, ну и все остальные цифирки, даты и т.д.). Эти данные набраны самым маленьким шрифтом - их нужно рассматривать через увеличительное стекло.
И вот дождался я, когда привели дедушку к нам в группу. «Ну как, деточки, дела»? - « Хорошо». Тут на арену выступаю я: « Вы знаете, профессор, у меня от рождения необычное что-то со зрением. Верхний ряд букв я не вижу, а вот острота зрения почему-то увеличивается по мере убывания букв в размере вниз».
Он посмотрел внимательно на меня, взял в руку указку и показывает на верхний ряд. «Да не надо начинать с этого ряда. Я вам лучше прочту то, что написано внизу таблицы.» И начинаю «читать»: московский заказ № 35684 подписан к печати 11/06/1955 г., тираж 500100, набрано в типографии им. Л.Кагановича 25/12/1956 г. (ну и далее по тексту). Старик приблизил лицо к таблице, крутит головой и просит меня прочесть еще раз. Пожалуйста!
А вот дальше уже испугался я сам. Профессор немного помолчал, потом стал дрожать, и в наступившей тишине вдруг неожиданно как заорет: « ФЕНОМЕН!». И рухнул на стул.
Ассистенты кафедры быстренько подхватили шефа и увели в ординаторскую. Оттуда еще долго был слышен возбужденный голос профессора, который пытался как-то объяснять коллегам «механизм чуда».
Только один человек оценил ситуацию правильно - это ассистент кафедры, преподаватель нашей группы: «Какое там чудо, это же сволочь. Он не раз устраивал всякие «чудеса» и на других кафедрах».
Закончилась эта история для меня не очень радостно: пришлось сдавать глазные болячки пять раз лично шефу. И хотя после пятого захода к нему я уже теоретически знал «глазное дело» едва ли не лучше своего экзаменатора, поставил он мне трояк и отпустил с миром, приговаривая: « Я вам эту шутку надолго запомню! Заставили, видите ли, старика поволноваться!»
А напомнили мне эту историю уже седовласые бывшие институтские товарищи на встрече выпускников.
Мое глубокое убеждение: человек молод душой до тех пор, пока он может хорошо шутить. Но шутка не должна оборачиваться боком. А еще лучше, когда ее понимают окружающие.

В конце семидесятых годов прошлого столетия я с огромным трудом выбил себе путевку на первичную специализацию в Баку на кафедру психиатрии. Приехал, поселился в общежитии, познакомился с курсантами, профессорско-преподавательским составом и, естественно, пошел работать врачом на городскую станцию «Скорой помощи». Во-первых, надо зарабатывать на жизнь, а во- вторых, это хорошая врачебная практика, ну и есть уникальная возможность познакомиться со старинным городом, с его обычаями и традициями.

С самого начала у меня установились довольно теплые отношения с доцентом кафедры Гасановым Халидом Сагаровичем, очень грамотным специалистом, к тому же человеком колоритным, с яркой внешностью. Это был крупный, но не грузный человек, с круглым лицом, украинским носом, голубыми глазами и седыми вьющимися волосами. Но у него был один недостаток: любил выпить, а попросту, был крепко пьющим.
Я работал в специализированной психиатрической бригаде, в состав которой входили еще два санитара, один фельдшер и водитель. Мы объезжали все окрестности Баку, набивали полную машину острых психбольных и везли их сдавать в приемник в районе Маштаги, который находился в 30 километрах от города.
Как вы понимаете, внутри «УАЗика» было довольно «весело». Такого разнообразия видов психзаболеваний во всей красе, то есть в остром периоде, не каждому приходится увидеть. Практика великолепная!
И вот после суточного дежурства приезжаю на кафедру и вижу: ну очень тяжело сидеть Халиду в жару после вчерашнего возлияния и вести занятия. Глаза заплыли, пот лицо заливает, в руках легкая дрожь. Встретился с ним взглядом, а он мне прямо, открытым текстом, посылает SOS!
Поднимаю руку, прошу разрешения выйти из аудитории и бегу на рынок за водкой и легкой закуской, затем кладу все в стол в прихожей перед аудиторией. Спрашиваю разрешения сесть на место. Опять глазами и головой передаю Халиду «секретную информацию». Он ее принимает, выходит на минуточку в прихожую, а затем возвращается, вытирает губы,облегченно вздыхает и молча посылает мне благодарность. А мне, ей Богу, приятно.
Как-то мы проходили тему по шизофрении, и Халид просит меня: если попадется молодой больной в дебюте, то есть в начале заболевания, чтобы я не вез его в Маштаги, а доставил на кафедру для демонстрации курсантам симптомов болезни. Сказано-сделано.
Попал я по вызову к одному пареньку, которого неизвестные в метро-де преследовали и «кидали в него острые ножи с целью высосать из его головы секретные мысли». Он, естественно, начал вести себя странно, прятался, оглядывался. Вместе с сестрой больного в три часа ночи приехали мы в наш стационар учебной базы психиатрии.
Дежурным врачом оказался Халид Сагарович, что было странно, ведь доценты к ночным дежурствам не привлекаются. Захожу в служебную комнату, а там на кровати, раскинув руки, смачно храпит волосатый доцент в одних трусах. Пришлось растолкать спящего и объяснить цель своего ночного визита: привез вам мальчонку-шизофреника в дебюте. Радость-то какая! Халид накинул на себя халат, и мы пошли в приемный кабинет.
Во время беседы с больным сестра парня наклоняется к моему уху и спрашивает, смогу ли я отвезти ее обратно домой, в другой конец города. Я громко отвечаю:»Конечно, да!» Халид хвалит меня за правильно поставленный первичный диагноз и просит отвести больного в отделение, а историю болезни он, мол, заполнит утром.
Сдал парня санитарам, выхожу во дворик а на меня несется взбешенный Халид. В кулаке зажата кучка денег. И матерно орет на весь двор: «Где эта сволочь?».- «Какая?»- «Сестра больного».- «Она в машине, я ее домой отвезу».- «Давай ее сюда! И запомни: это тебе не Кисловодск!».
Стою ночью посреди двора психушки, за 700 км от дома, и ни черта не могу понять - в чем дело? Пошел к машине и говорю сестре, что ее хочет видеть профессор. Халид, продолжая материться на азербайджанском языке, запихивает в сумку бедной женщине жменю денег и, победно окинув меня взглядом, ехидно по-русски добавляет: «Если она еще хоть раз с этим приблизится к больнице, то пожалеет». А женщина таращит глаза, и я ничего не могу понять, чувствую себя полным идиотом.
Единственное, что пришло мне на ум, так это гениальное изречение:»Невропатолог - с нервинкой, психиатр - с психинкой».
Когда отъехали метров на 500 от больницы, женщина, пребывая в состоянии сильного испуга, попросила санитаров приостановить на секундочку машину да как рванула из нее в ближайший переулок! Санитары, ожидая команды «фас», вопросительно смотрят на меня. Я тоже изумленный выходкой Халида в себя никак не приду, машу рукой: «Да черт с ней». Еще не хватало, чтобы в центре Баку, ночью, они гонялись за несчастной теткой - а вдруг догнали бы?
На другой день, придя на занятия, я заметил на лице «профессора» свежие следы физического воздействия, причем Халид несколько раз свирепо окидывал меня заплывшим сине-голубым взглядом.К концу недели все нормализовалось, постепенно отношения восстановились (доцент, как все пьющие, был человеком отходчивым).
И вот настал долгожданный прощальный банкет. Но меня постоянно терзал своей нелепостью тот случай с больным. Набрался смелости и, отведя Халида от пиршественного стола в соседнюю комнату, прямо спросил: как понимать его странное поведение в той ситуации? Он оживился, оглянулся по сторонам и взял с меня клятву, что в Баку я никому не расскажу об этом случае даже под пыткой.
Оказывается, все было очень просто. Привожу его речь дословно: «В тот день дали месячную зарплату. Ну я немного перебрал и решил предложить себя в качестве дежурного врача по приемному покою, чтобы дома жена не пилила меня за то, что я «не в форме». Спокойно заснул, а тут тебя черт принес. Когда ты шептался с сестрой больного, я четко слышал твои слова « конечно, да!» и решил, что женщина тебя на ушко спрашивает, можно ли меня отблагодарить, деньгами, разумеется, так принято тут.
Ты повел пацана в отделение, а я засунул руку в карман халата, а там куча денег! Ну, думаю, когда это сестра пациента успела мне деньги в карман засунуть, да еще так незаметно, не приближаясь ко мне? У самого крыша начала съезжать.
Но решил порисоваться перед тобой: вот, мол, не все берут взятки с больных. Ну и запихал сдуру той бабе в сумку всю свою месячную зарплату, забыл, что деньги-то в халате мои были!
А когда утром пришел в непотребном виде домой, жена первым делом спросила: где зарплата? А я и обомлел! Ведь свои, кровные, собственноручно запихал в сумку черт знает кому.
Стал про то рассказывать жене, а она не поверила, в морду мне вцепилась. А кто в такую чушь поверит? Теперь тебе все понятно?
А бабу с моими деньгами я кинулся искать по адресу психа, потом предупредил персонал, что если она на его выписку придет сюда, чтобы немедленно задержали! Но она после моей выходки, видно, до сих пор в перепуге ».
Я же пытался, но не мог представить, что творилось в голове той бедной женщины: вот это настоящая психиатрия! Брата положили в больницу без взятки, большие деньги ни за что в сумку запихали да еще и предупредили близко к психушке не подходить.Сказано - советская психиатрия! Сегодня все не так!
А что касается Халида, так это его сам бес попутал. Просто ребята-врачи привыкли к тому, что после приема пациента только засунут руку в карман, а там уже деньги лежат. Раньше России они перешли на платные услуги. Вот интересно, а как им сейчас, бедным, живется после выхода из Союза? Дураков-то стало еще больше!



Поделитесь в соц сетях


Добавить комментарий