Поиск на сайте

 

 

Об этом, оценивая итоги реформ девяностых, размышляли активные участники демократических преобразований, один из которых сегодня – автор романа, отразившего противоречия революционной эпохи, а другой – прототип главного героя

 
В московском издательстве «Книга по требованию» вышел в свет роман-трилогия ставропольского писателя Виктора Кустова «Провинциалы». 
В эпическом полотне охватывается жизнь одного поколения - с шестидесятых годов прошлого века до наших дней. 
 
Главные герои - Александр Жовнер, Борис Черников и Виктор Красавин - журналисты. Люди, ищущие и думающие, мечтающие изменить мир к лучшему. Они понимали, что их родина - СССР - больна, и задумывались о путях выхода из кризиса.
Старший по возрасту Борис Черников, читавший запрещенный самиздат, поделился своими мыслями в письме к опальному Александру Солженицыну и в итоге на семь лет оказался в исправительно-трудовой колонии за «антисоветскую пропаганду». 
В девяностые годы они с энтузиазмом поддержали начавшиеся в стране перемены. Жовнер создал кооператив, издавал книги. Красавин с головой погрузился в политику. Отсидевший свой срок Черников выпускал газету.
Большая часть действия происходит в Ставропольском крае, куда в начале семидесятых из Сибири перебрался центральный герой повествования Александр Жовнер.
По просьбе редакции кандидат исторических наук Анна Демченко встретилась с автором «Провинциалов», главным редактором литературного журнала «Южная звезда» Виктором Кустовым и прототипом созданного его воображением персонажа Василием Красулей.
В романе Виктор Красавин - успешный журналист, заместитель редактора краевой партийной газеты, за антисоветскую статью из нее изгнанный, бунтарь, организатор Народного Фронта, вице-губернатор.
В ходе откровенной беседы участники необычного круглого стола размышляли о том, что происходило с людьми в эти сложные годы, почему ломались характеры и таяли убеждения, как вынашивались новые представления.
 
 
Революция пожирает своих детей
 
Демченко: Василий Александрович, для начала ответьте на такой вопрос: каково быть в шкуре литературного героя? вы узнаете себя?
Красуля: Сходство есть. Многие события, так или иначе касавшиеся меня, отражены достаточно точно. Хотя кое-что переставлено местами. Что-то примыслено. Скажем, я никогда не встречался с Борисом Николаевичем Ельциным. Но это право автора: он ведь писал не биографию Красули.
На страницах трилогии обитает собирательный образ демократа, оказавшегося в высоком начальственном кресле, каким представляет его себе писатель.
Если говорить о внутреннем мире героя, его интимных переживаниях, то здесь совпадений меньше. Герой романа живет своей жизнью, по своим законам.
В основном же автор убедительно раскрывает коллизии того времени, прочерчены нравственные силовые линии, которые пересекали и искривляли социум. По-моему, роман будет интересен всем, кто захочет понять людей, живших и действовавших в то переломное время.
Демченко: Виктор Николаевич, вы изобразили жизненный путь нескольких журналистов. Понятен интерес к представителям этой профессии. Публицисты, писатели сыграли выдающуюся роль в подготовке реформ в нашей стране. Многие из этих ярких людей были избраны народными депутатами: поэт Евгений Евтушенко, редактор бывшего знаменитого журнала «Огонек» Виталий Коротич, пять сотрудников популярной газеты «Аргументы и факты»...
Но прошло несколько лет, и они незаметно исчезли из политического пространства. Их влияние сошло на нет. А на их месте появились люди, мягко говоря, менее принципиальные и гражданственные. Как вы думаете, почему это случилось?
Кустов: Закон любой революции. Как правило, ее начинают идеалисты. Потом к ним пристраиваются ушлые и пронырливые, которые думают уже не о родине и народе, а о себе и вытесняют первых. И начинают, разрушая, мародерствовать, урывать. Тут уж и вся преступная рать в первых рядах. Не случайно в девяностые годы в моду стремительно вошел тюремный жаргон.
Духовные отцы перемен со своей благодушной мечтой о гармоничном и справедливом обществе оказались сначала в меньшинстве, а затем просто были выдавлены из политики.
Демченко: Позвольте процитировать несколько строк из романа. Они относятся к журналисту, некогда бывшему учеником Красавина:
«Понял Балдин и главную ошибку Красавина: тот заботился о народе, работал на него (советское воспитание и идеология тогда еще не выветрились), вместо того чтобы думать о своем будущем, о семье...»
Кустов: Да, к сожалению, получилось именно так. И все же я не думаю, что влияние первых светлых идеалистов-реформаторов совсем сошло на нет. Это влияние выстояло в колоссальной войне, удержалось на крохотном плацдарме, а сейчас, по моим ощущениям, начинает этот плацдарм расширять.
 
«…Но - руки заложив за ремешок»
 
Демченко: Мне запомнились эпизоды, в которых описывается Александр Солженицын. Возвратившийся на родину лауреат Нобелевской премии приехал в сибирский город и нагрянул в гости к Черникову, а вице-губернатор Виктор Красавин сопровождал великого земляка в поездке по Ставрополью. Черников ожидал, что великий писатель соберет вокруг себя сторонников, возглавит политическое движение, чтобы продолжить борьбу за будущее страны. Но этого не случилось. Как вы относитесь к тому, что Александр Солженицын уклонился от участия в политической жизни?
Кустов: В те годы воспринял с огорчением, даже с долей обиды и некоторым разочарованием. Потом пришло понимание его правоты. Ведь у Солженицына другое предназначение. Александр Исаевич - это образ неподкупного провидца, который парит над суетой и заглядывает в будущее народа на поколения вперед.
Для контраста: академику Сахарову, на мой взгляд, не стоило погружаться в политику. Хотя его непонимание правил этой игры и нежелание их принимать, его беззащитность в лицемерном мире, его чуть ли не детская вера в чистоту человека – это тоже образ для подражания. И это гораздо важнее любой иной роли.
 
Совесть – невостребованный пароль
 
Демченко: Итак, Виктор Красавин - журналист, несгибаемый демократ, вице-губернатор - не брал взяток, не использовал служебное положение в корыстных целях, делился последней рубахой. И в материальном, и в карьерном плане в результате перемен понес сокрушительные потери и давно должен был проклясть реформы и переметнуться в лагерь правящей партии, благо там куча бывших сослуживцев. Но нет, он стоит на своем. Я не нашла в романе истоков подобной нравственной устойчивости. Виктор Николаевич, вы творец, вдохнувший жизнь в этот образ, ответьте, пожалуйста, почему он был таким? Что им двигало?
Кустов: Он оставался верен своим убеждениям, потому что в большей мере, чем Черников и Жовнер, идеалист. Он все еще верит в город Солнца Кампанеллы, верит в возможность построения справедливого общества для большинства.
Совесть - вот что в основе характера этого героя. Поэтому он и не стал прикладывать силы для самосохранения себя в политике, когда это вступило в противоречие с его нравственностью и убеждениями.
Демченко: А насколько вообще, на ваш взгляд, этот образ типичен в современной политической жизни? Вам не приходило в голову, что вы создали образ героя вроде Павки Корчагина капиталистического труда? Им можно восхищаться, но в жизни таких нет, потому что следовать его примеру – это безумие.
Кустов: Сегодня, конечно же, он белая ворона. А в начале девяностых такой тип людей был достаточно распространен. По сути, они подняли народ на революцию, приняли на себя самый первый удар реформ, отодвинули страну от пропасти. Сегодня же это скорее идеал, образец для молодых политиков.
Демченко: Поразительно, что в финальной части   романа  духовные поиски приводят Жовнера  к Христу, а Красавин, которого Жовнер с огорчением причислял к неисправимым атеистам, как выясняется, с ранней юности  не был чужд влиянию Искупителя.  Не в этом ли таятся истоки его оптимизма, жертвенности, стойкости? Получается, в  отношении к создателю Нагорной проповеди  герои романа сходятся. Одним словом, вы за укрепление роли Церкви?
Кустов: Да, я считаю, что наше общество, для того чтобы выкарабкаться из духовного кризиса, должно опереться на православные ценности.
Демченко: Василий Александрович, а что вы скажете на этот счет?
Красуля: По-моему,  вера – дело сугубо индивидуальное, даже интимное. И уж точно малосвязанное  с внешними ритуалами,  с показухой. Мало ли сегодня  в церквях  бывших партаппаратчиков  или комсомольских вожаков, которые перед иконами, по едкому замечанию Явлинского,  держат свечи, как стаканы?  А воруют при этом еще больше и наглее, чем прежде. Христос в сердце человека. Каждый  идет к истине,  к Богу ли, к Христу ли, к свету в своей душе своим путем. Думаю, в поисках этого пути и состоит смысл жизни человека.
 
Быть патриотом -это значит…
 
Демченко: В финале романа герои радикально расходятся в оценке российских реформ. Жовнер пришел к выводу, что прежде всего в тяжких и экономических, и нравственных последствиях преобразований повинно само обращение к чуждому нам опыту корыстного и даже враждебного Запада, который, по его мнению, заинтересован в ослаблении России. Для спасения надо возрождать величие России, обратиться к исконным русским ценностям, в частности, опираться на православие.
На это Красавин жестко возражал, что никакого особого русского пути нет. Складывается впечатление, что Жовнер рассуждает как патриот, а Красавин – не патриот. Так думают герои романа. А что скажут на этот счет автор и прототип? Что такое, на ваш взгляд, быть патриотом сегодня?
Кустов: Вот это самый главный вопрос наших дней. Вы знаете, итоги голосования на референдуме в Крыму я воспринял как реализацию чаяния более миллиона людей. Именно чаяния. Простых людей. Которые верят, что в другой стране им будет жить лучше.
С одной стороны, я ощутил радость, что вот кому-то кажется, что мы живем лучше. Что у нас нет плохих олигархов и взяточников, казнокрадов. С другой - подумал, что их может ждать разочарование. То есть ощутил себя гражданином своей страны, а не мира. Вместе с тем, меня совсем не греет мысль быть выше и круче кого бы то ни было. Мне хочется быть своим в любом уголке мира. Но не хочется быть винтиком в глобальной геополитической структуре.
На мой взгляд, патриотизм сегодня - это понимание значимости во всемирной истории культуры нашей страны, русской цивилизации.
Красуля: Думаю, каждый народ по-своему велик. Каждый переживал взлеты и падения. У каждого есть свои герои и свои предатели. И у каждого свой путь и свое лицо. Взгляните хотя бы на ту же Европу. Разве она однородна? Разве неторопливые финны по темпераменту похожи на вспыльчивых испанцев? Или закалившиеся характером в северных фьордах норвежцы похожи на плещущихся в Адриатическом море итальянцев? А немцы? И между тем почти полмиллиарда человек живут, можно сказать, без границ, под одной крышей, руководствуясь гуманными законами, сотрудничая, уважая достоинство друг друга. Мы что, хуже?
По преданию русскую государственность заложили выходцы из Скандинавии, и древнерусская знать укрепляла связи с европейскими элитами. Анна, дочь киевского князя Ярослава Мудрого, была французской королевой. Новгород с его демократическими традициями до начала пятнадцатого века был тесно интегрирован в европейское сообщество, входил в Ганзу, торговый союз европейских городов.
К сожалению, церковный раскол разделил христианский мир на православных и католиков. Наши предки не участвовали в общей европейской судьбе. Триста лет под Золотой Ордой тоже наложили свой отпечаток на наш национальный характер, особенно на наши представления о государстве.
Тем не менее для меня несомненно, что русские – это европейцы и наше место в Европе. Говорить об этом, способствовать возвращению России в Европу, добиваться, чтобы наш народ жил в процветающем, уважающем личность человека открытом обществе, - в этом, по-моему, и состоит призвание любящего свою родину патриота.

 

Анна ДЕМЧЕНКО,
кандидат исторических наук
 
Ант04 апреля 2014, 18:42

Действительно, замечание Явлинского очень едкое, но зато какое правдивое. Тошнит когда вижу как эти полудурки делают вид что молятся, а сами подсчитывают нули в прибавленных капиталах. Да и священнослужители стоимость часов своих считают, а не к богу обращаются..

Полина04 апреля 2014, 11:21

"Мало ли сегодня в церквях бывших партаппаратчиков или комсомольских вожаков, которые перед иконами, по едкому замечанию Явлинского, держат свечи, как стаканы?" ГАЯ по обыкновению афористичен. Воображаю, какие при этом тосты подразумеваются)))

 



Поделитесь в соц сетях


Добавить комментарий