Поиск на сайте

 

Дом 134 по улице Дзержинского в Ставрополе памятен и тем, что в нём жил талантливый поэт Виктор Бабиченко

 

Недавно в «Открытой» было опубликовано обращение жителей Ставрополя в защиту дома 134 по улице Дзержинского («Слово дал! Слово взял?», №3 с.г.). Старинную постройку связывают с именем Риммы Ивановой - единственной женщины в мире, награжденной орденом Святого Георгия. Но мало кто знает, что этот домик был родным для другого нашего замечательного земляка - поэта Виктора Бабиченко (на снимке). 14 марта ему исполнилось бы 80 лет.

 

Туман - от них, дурман - от них

«Просить прощенья, как прощаться
с самим собою навсегда
и с домом тем, где домочадцы
не помнят моего следа...

 

Эти строки всегда вспоминаются мне, когда прохожу мимо домишек под общим номером 134 по улице Дзержинского: такой адрес с уточнением - квартира №12 - указан в личном деле студента Бабиченко, - пишет в книге «История литературы Ставрополья. XX век» профессор СКФУ Людмила Егорова. - С той поры на месте таких же домиков, окруженных сиренью, выросло многоэтажное здание, выходящее фасадом на улицу Ломоносова, а дом, где жила семья Бабиченко, уцелел и даже не изменил нумерацию».

Сегодня старенькая усадьба тонет в окружении внушительных «соседей» - корпусов федерального вуза и жилых новостроек. Это практически сердце Ставрополя, и как-то странно слышать, что чуть больше полувека назад молодой поэт посвятил этому месту «Песню о городских окраинах», где «красиво сирени цвели, пестро ставенки были окрашены».

Виктор Бабиченко прожил недолгую жизнь - 36 лет. Он не успел стать членом Союза писателей И при жизни выпустил лишь две тоненькие книжки стихов.

После его смерти талантливый писатель, детский хирург Георгий Шумаров «пробил» еще один, итоговый,  сборник Бабиченко «Весло» (1988 год). Тепло писали о поэте его собратья по перу - Вадим Белоусов, Ольга Афремова, Раиса Котовская, Елена Гончарова. Но сегодня его следа не помнят не только в отчем доме.

Казалось бы, мало ли их было, поэтов? К чему помнить их имена? Вот и Виктор Бабиченко иронически вопрошал:

Поэтов, черт возьми, поэтов!

Туман - от них.
Дурман - от них.
Уже сгибается планета
от строчек,образов и книг.
Ужели нам нельзя без них -
без этих мальчиков лобастых - работать,
в девочек влюбляться,
нарвать букет цветов лесных?
И отвечал:
Что выйдет?
Ничего как будто,
Земля не обернется в стынь.
Вот разве что захочешь утром
скосить, а не нарвать цветы.

 

Вопреки недугу был жизнелюбив

Больница кашляла, стонала,
когда у жизни на краю
под белым-белым покрывалом
несли к ней молодость мою.

 

В 17 лет Виктор уже работал внешкором краевой газеты «Молодой ленинец», писал стихи и рассказы. Отличник, секретарь школьного комитета ВЛКСМ, медалист, он без экзаменов поступил в Ставропольский пединститут на историко-филологический факультет и попал в настоящую студенческую семью.

«Среди нас не было баловней судьбы, – вспоминает однокурсник Виктора, писатель Иван Аксенов. – Жить на одну скудную стипендию, которой при самых аскетических запросах на месяц никак не хватало, обходиться без самого необходимого приходилось большинству из нас, но как хотелось бы вернуть опять эти прекрасные годы – ради той богатой духовной жизни, какою мы жили тогда, ради нашего юного творческого горения…»

На дворе пятидесятые, хрущевская оттепель. В пединституте «лобастые мальчики» вдохновенно пишут стихи и прозу и обсуждают написанное в творческом объединении, которым руководил доцент, член Союза писателей Карп Черный.

В когорте стихотворцев выделяется Виктор Бабиченко, которого, говорит Аксенов, природа «наделила и внешней, и душевной красотой, глубоким и ясным умом, большим талантом и неистощимым трудолюбием». Он устраивает поэтические конкурсы, подзадоривает друзей писать друг другу стихотворные послания, брать интервью. По его инициативе ребята начинают выпускать рукописный журнал «Старый циник», где 19-летний Бабиченко выступает под псевдонимом Виктор Холостяк.

В его зачетной книжке сплошь «пятерки» (за исключением единственного «хор.» по основам марксизма-ленинизма). Но после третьего курса он срывается в Невинку - работать крановщиком на всесоюзной стройке.

«Проучился... в отличниках и активистах. Надоело... Решил уйти на производство и образование закончить заочно», - объясняет Виктор в автобиографии.

И на заочном отделении он учится блестяще. Его стихи о строителях Невинномысска полны свежести и неподдельной романтики, которую юноша открывает в новом для себя рабочем мире. Вот только из него поэта выкидывает тяжелая болезнь - туберкулез. И он вынужден вернуться в отчий дом.

В 21 год Виктору уже дают группу инвалидности. Молодой поэт не опускает руки - выпускник пединститута идет работать маляром в строительно-монтажное управление. При этом много печатается в краевых газетах ведет литературное объединение в «Молодом ленинце». В 23 года выпускает первую книжечку стихов.

Тяжелая форма туберкулеза вынуждает поэта подолгу лечиться в больницах. «Вопреки страшному недугу, - вспоминал его друг Иван Аксенов, - Виктор был жизнелюбив, он ненавидел нытье и сам никогда не поддавался отчаянию».

Излияние души по «ничтожным» поводам

Точка. Дайте лист больничный.
Пропишите мне Кубань.
Ностальгией искалечен,
припаду к ее губам.
Там за садом, как засада,
песня девичья - ничья.
Там борщи хлебать засяду
за столы у казачья.

 

Удары судьбы Бабиченко были связаны не только со стремительно ухудшающимся здоровьем. Молодого поэта беспощадно разносили официозные газетчики.

Так, в апреле 1963 года в «Молодом ленинце» вышла разгромная статья  «Талант - работник общества», автор которой сурово внушал: «Нашлись отдельные люди, которые пошли на поводу у буржуазной пропаганды, позволив себе усомниться в незыблемости позиции социалистического реализма. <...> Кто он, герой наших дней, в интерпретации В. Бабиченко? Это - некий абстрактно-интеллектуальный юноша... Под чьим влиянием находится Бабиченко - автора поэмы «Во весь голос» Маяковского или поэтической стряпни Гумилева?»

Бабиченко упрекали в камерности, мелкотемье, «искусственной усложненности мыслей» и «излиянии души по ничтожным поводам». А читатель за это же все - любил.

Но вот...
И больше молвить нечего!
Снежком присыпана слегка,
лежит антоновка застенчиво
на сером мраморе лотка.
В ней - все.
В ней ветер машет ветками,
в ней ливень кружит над травой,
зеленоватыми рассветами
щеглы свистят над головой.

 

Болезнь прогрессировала, и в 1973-м поэта не стало. Виктор Бабиченко многого не успел, не узнал. Но сохранил в душе того светлого лобастого мальчика, каким вступил на путь поэзии.

Уже на сердце нет тревоги:
все получилось и сбылось.
Легли стихи на стол треногий,
и спится так же, как спалось
в начале жизни на рассвете,
когда вставала первой мать.
И в дом входил широкий ветер,
в котором сладко зоревать...

 

Фатима МАГУЛАЕВА

 



Поделитесь в соц сетях


Добавить комментарий