Поиск на сайте

 

Корреспондент «Открытой» побывал в Степновском районе и встретился с людьми, наконец осознавшими, на краю какой бездны они стояли

Они счастливы уже тем, что не сложили головы на чужой войне. А на родной земле привыкать к мирной жизни им помогают антитеррористические комиссии...

Общее количество россиян, которые воюют в рядах «Исламского государства», не поддается учету. По разным оценкам, их от трех до пяти тысяч. Наибольшее количество боевиков в Сирию выехало из республик Северного Кавказа – Дагестана, Чечни и Кабардино-Балкарии.
Ставропольцев среди бойцов «Исламского государства», по оценке вице-премьера краевого правительства Юрия Скворцова, не более сотни. Причем в это число входят и те, кто уехал на Ближний Восток и уже погиб там.
В сирийских песках сегодня десятки братских могил, где похоронены сотни безымянных наемников. А ведь где-то на другом конце земли – в горных аулах или степных селах – матери все еще ожидают своих детей, ничего не зная об их судьбе.
Многие ставропольские наемники – это выходцы из восточных районов края: Нефтекумского, Туркменского, Левокумского… Но есть и те, кто попал под влияние пропаганды «Исламского государства», живя в городах – как правило, в стенах своих вузов.
Достаточно вспомнить историю так называемого медицинского джамаата: вербовщики, действовавшие в Ставропольском медуниверситете под руководством 30-летнего Шамиля Умаханова (некогда лидер молодежного клуба при молельном доме Ставрополя), отправили на войну в Сирию четверых ребят. Все они объявлены в международный розыск (двое из них, как предполагают оперативники, уже погибли на чужбине).
Разнообразие угроз и объясняет то, что террору параллельно противостоят сразу несколько силовых госструктур. Конечно, чаще всего в этой связи вспоминают ФСБ и ЦПЭ (Центры противодействия экстремизму при МВД).
Но мало кто знает, что борьбой с террором в России занимаются и люди сугубо гражданские – они входят в «вертикаль власти», подчиненную Национальному антитеррористическому комитету (НАК).
Сегодня в каждом регионе страны созданы антитеррористические комиссии (АТК), которые возглавляют губернаторы. Обеспечением текущей деятельности этих комиссий занимаются профильные отделы: в аппарате правительства Ставрополья такой отдел последние два года возглавляет Игорь Аникеев – профи в вопросах безопасности, за советом которого часто обращается и «Открытая».
Едва ли не основная их работа – это профилактический учет людей, которые потенциально могут быть завербованы в ряды «Исламского государства». Во-первых, это те, кто уже отбыл наказание за террористические и экстремистские преступления. Во-вторых, родственники боевиков – уже убитых или тех, кто сегодня воюет в рядах «Исламского государства» или «Имарата Кавказ». Еще одна категория – это выпускники зарубежных исламских вузов: порой их знания нуждаются в адаптации к российской «умеренной» модели ислама.
Сам термин «профучет» широкая общественность узнала в начале нынешнего года - после того, как на Северный Кавказ приехала рабочая группа президентского Совета по правам человека. Правозащитники провели встречи с населением в каждом регионе СКФО (за исключением Чечни), им часто жаловались на произвол силовиков, «зачисляющих» в боевики тех, кто «засветился» попросту независимым суждением, но далеким от идеологии радикального исламизма.
Скажем, в Дагестане и Кабардино-Балкарии в «черных списках» оказываются обычные прихожане мечетей, местные депутаты, независимые журналисты...  Фактически речь идет об ограничении гражданских прав  (хоть и под благовидным предлогом борьбы с террором), констатировал президентский Совет по правам человека.
Но нужно помнить, что в данном случае речь идет только о профучете, который ведут именно силовики! А вот у гражданских совершенно иные подходы, нежели у людей в погонах: для их работы как раз наиболее подходит понятие «профилактика». Или, что точнее, «социализация».
Чиновники призваны не раздавать «черные метки», а именно помогать тем людям, которые могут оказаться на скользкой дорожке. Причем помощь самая разная: устроить человека на работу (пусть даже временную или сезонную), назначить пенсию или пособие, определить ребенка в детсад или в летний лагерь, помочь с оформлением земли или даже получить какую-нибудь справку.
Конечно, все это не составляет труда для специалистов районной администрации и, более того, подчас является их обязанностью! Надо этим активнее заниматься, уделив особое внимание отдельным категориям граждан. Главное – чтобы в Сирию за братом не поехал брат, за отцом – сын...
Кстати, именно об этом говорил губернатор края Владимир Владимиров на одном из последних заседаний краевой АТК. Обращался к главам администраций городов и районов Ставрополья с призывом как можно больше лично общаться с жителями своих территорий. Ведь отчего молодые сбегают в Сирию?! Потому что им кажется, будто здесь, на родине, их никто не слышит: ни семья, ни общество, ни власть…
На каком же языке говорить с этими людьми, которые порой уже и россиянами себя не считают? Да на самом простом - человеческом! И там, где чиновники (еще раз замечу, а не люди в погонах!) на такой диалог способны, нечего делать рекрутам «Исламского государства».
В этом лично убедился корреспондент «Открытой», побывав на минувшей неделе в Степновском районе. Именно его антитеррористическая комиссия, что касается профилактической работы, считается, скажем так, образцовой для всего Ставрополья.
Секретарем комиссии уже второй год трудится главный специалист отдела общественной безопасности Дмитрий Павлюк (в недавнем прошлом, кстати, участковый полиции). Он и стал провожатым для автора этих строк, который был в Степновском районе много раз, но именно сейчас увидел эту территорию с совершенно неожиданного ракурса.
 
Районная мечеть в селе Иргаклы

Из искры разгорелось пламя?..

Степновский район – самый маленький в крае и по площади (чуть более 200 тысяч гектаров), и по населению (22 тысячи жителей в 21 поселке). За последние годы «Открытая» посвятила этому району много аналитических публикаций. Правда, поводы были неизменно безрадостные: мы обсуждали земельные конфликты, отток населения, теневую занятость, липовую отчетность в АПК, дефицит социальных объектов…

Хотя такую же картину сегодня можно нарисовать и для любого другого восточного района Ставрополья. Так что же как не безнадега и отсутствие жизненных перспектив толкают местную мусульманскую молодежь на то, чтобы уехать в Сирию?! Тем более что технология работы вербовщиков отточена до тонкостей.

Они выбирают ребят, которые по каким-либо причинам особо обижены на власть и общество, и умело «обрабатывают» их. А еще психологически неустойчивым людям ложно внушают, будто в Коране написано: якобы Сирия – это мифическая страна аш-Шам, где и должно произойти решающее сражение между правоверными и их врагами.

Пока что, впрочем, из Степновского района на эти посулы залетных «сиринов» клюнули только двое, которые и уехали воевать в Сирию. Один из них – 32-летний ногаец Ризван Кубакаев из селения Иргаклы, который покинул Россию еще два года назад.

Путь его был извилист: уехал из Иргаклов в селение Кара-Тюбе в соседнем Нефтекумском районе (тут есть большая община салафитов – представителей нетрадиционной для Кавказа «арабской» ветви ислама). Здесь-то, видимо, он и попал под влияние вербовщиков, которые заманили его в Сирию.

До сих пор неизвестно, жив Кубакаев или убит. Недавно к нему ездила мусульманская жена… а по возвращении домой вышла замуж за другого мужчину. Выходит, Кубакаев убит?!

Другой боевик – это 31-летний чеченец Беслан Мидаев из селения Зеленая Роща. Он успешно выучился на юрфаке в Ставрополе, мечтал работать адвокатом… но высшее образование не помогло ему разбираться в людях, анализировать происходящее — он быстро попал под влияние тех самых сказочников, что вещают об аш-Шаме. Два года назад Мидаев отправился на войну в Сирию, причем прихватил с собой супругу Айзу Сугаипову, да еще и двоих маленьких детей.

Супруги сначала уехали в Чечню (якобы на учебу в медресе), оттуда рванули в Азербайджан, затем в Турцию и, наконец, в Сирию… В военном лагере близ турецкой границы Мидаев прошел «Курс молодого бойца», однако повоевать не успел. В первом же столкновении с правительственными войсками парень подорвался на противопехотной мине, ему повредило обе ноги ниже колена. Ходить он уже не может.

А что же вчерашние «товарищи» из «Исламского государства»? Они поспешили отправить солдата, ставшего для них обузой, обратно в Турцию. Сейчас Мидаев живет в селении близ турецко-сирийской границы, его полностью содержит живущая здесь чеченская диаспора. Погубил жизнь себе и жене, сломал судьбы детей.

Пожилой отец Мидаева, который живет в Зеленой Роще, публично отрекся от сына и желает ему смерти. Мужчина цитирует Коран: человек, который убивает других, не может называться мусульманином, он – вероотступник. А вот мать, выплакав все глаза, ждет возвращения сына.

Баланс между гуманностью и жёсткостью

Число уехавших на «священную войну» из Степновского района могло быть намного больше. Весной в райцентре спецслужбы обнаружили группу из четырех друзей-чеченцев (им было на тот момент от 24 до 29 лет), которые хотели уехать в Сирию. По крайней мере, к этому их подбивал анонимный вербовщик из Турции (его личность, конечно, уже установлена). Сегодня в отношении молодых людей расследуется уголовное дело.

Конечно, спецслужбы могли бы без разговоров арестовать этих ребят, ведь в войне с террором все средства хороши. Но ведь сколько было примеров, когда чрезмерная жесткость государства лишь провоцировала ответную жестокость со стороны преступников. А ведь этого и ждут террористы: обиженные на российскую власть – пушечное мясо на сирийской войне.

Сегодня на профилактическом учете по всему Ставрополью состоит более 400 человек, из них в Степновском районе – около сорока. Большинство из них – те, кто так или иначе был связан с террористическим подпольем во время второй чеченской войны. Если кто подзабыл недавнюю историю Ставрополья, то напомню, как эта война начиналась.

Шамиль Басаев и Амир ибн аль-Хаттаб несколько лет собирали силы для нового удара по России: со всего мира в Чечню стягивались профессиональные наемники – саудиты, иорданцы, египтяне, албанцы.

Ичкерийские эмиры активно «обрабатывали» и местное население Кавказа. Эмиры Хаттаба ездили по населенным ногайцами селениям (в том числе в Степновском районе) и обещали горы золотые. Многие молодые ребята, которым тогда было по 16-18 лет, клюнули на эти щедрые посулы. Работы нет, перспектив никаких, семьи голодают - и тут тебе обещают тысячи долларов!

Вот так и возник печально известный «Ногайский батальон». Кстати, именно Басаев и его арабские подручные придумали методу, которую много позже взяли на вооружение в «Исламском государстве»: наемников, собранных из разных регионов и стран, разделяли по этническому принципу. Считалось, что в таком случае они воевали ожесточеннее.

Молодых ногайцев отправляли на подготовку на базу «Кавказ», которую сепаратисты создали на месте заброшенного пионерлагеря в поселке Сержень-Юрт в Чечне. Учили владеть всеми видами стрелкового оружия и одновременно… арабскому языку и основам шариата. Ичкерийские лидеры знали, что слово (а уж тем более облеченное в религиозный лозунг) бьет сильнее пулемета.

После трехмесячного «Курса молодого бойца» в лагере под Сержень-Юртом вчерашних студентов и школьников бросили на штурм Ботлихского района. В августе 1999 года именно так Басаев и развязал вторую чеченскую войну. Необстрелянных наемников – ногайцев, чеченцев, ингушей, кабардинцев – Басаев использовал как пушечное мясо. Их массово бросали на штурм укрепленных высот, против тяжелой бронетехники.

Трагедия «Ногайского батальона»

Горный Дагестан федеральные войска отстояли: за четыре месяца ожесточенных боев сепаратисты потеряли более 2,5 тысячи человек убитыми. Подавляющее большинство среди них – молодые ребята, которые клюнули на лживую пропаганду. А были еще раненые, искалеченные.

Очень многие, едва узнав, что Басаев собирается отправить их на верную гибель, дезертировали. Хотя нет, дезертирами их назвать нельзя – это ведь вообще не солдаты, а обычные наемники. Ну за какую страну они воевали?! Быть может, за какие-то религиозные идеи, за собственную нацию? Нет, конечно, исключительно за деньги.

Не правда ли, до боли напоминает то, что творится сегодня в Сирии, которая оказалась во власти обычных бандитов, пусть и прикрывающихся религиозными лозунгами из Корана. По сути, и самого «Исламского государства» как такового не существует – есть множество автономных группировок, которые ведут постоянную борьбу не только с НАТО и Россией, а прежде всего друг с другом. Агонизируя, эти банды ожесточенно сражаются за остатки сирийской нефти и газа. В общем, чистая махновщина!

Почитайте бурную биографию недавно убитого Тархана Батирашвили, более известного под звучным арабским прозвищем Абу Умар аш-Шишани (в переводе – чеченец). Он считался чуть ли не военным лидером «Исламского государства».

На самом деле никаким военным лидером он не был, а был лишь обычным полевым командиром. Воевал то за одних, то за других, а по сути – исключительно в своих интересах, самолюбиво героизируя себя в глазах малообразованных фаталичных «братьев».

Харизматичный аш-Шишани – рослый, с окладистой бородой - часто мелькал в Интернете, завлекая в Сирию наемников из России и стран бывшего СНГ. Да как складно пел: все – о высоких материях, о «чистоте» ислама, о священной войне с неверными…

Только вот клюнувшие на его посулы молодые ребята, приезжавшие в Сирию, вместо священной войны за ценности ислама видели дикую мясорубку, устроенную кучкой сумасшедших (в буквальном смысле!) полевых командиров наподобие аш-Шишани.

Аш-Шишани убили четыре месяца назад во время натовского авианалета. Причем убит он был ровно десять лет спустя после спецоперации по ликвидации Шамиля Басаева. Не правда ли, весьма показательное совпадение?!

Православный храм в селении Варениковском

Как оживить зачерствевшую душу

Незадолго до смерти Басаева был окончательно разгромлен созданный им «Ногайский батальон». Остатки банды, некогда наводившей ужас своей звериной жестокостью на весь Северный Кавказ, перебили во время штурма селения Тукуй-Мектеб (на границе Нефтекумского и Степновского районов).

А в марте 2007 года в спецоперации в Нефтекумске был убит, наверное, последний член этой группировки Расул Ильясов (уроженец села Иргаклы): он забаррикадировался в квартире и палил из автомата по милиционерам. Один из сотрудников погиб, а с самим Ильясовым спецназовцы церемониться не стали - расстреляли на месте.

У Расула Ильясова осталась вдова Айгуль. Мне удалось встретиться с ней в Иргаклах, где она живет со своими тремя детьми и новым мужем. О том, что было девять лет назад, вспоминает нехотя. Но заметно, что воспоминания боли ей уже не доставляют. Как сама говорит, Ильясов еще задолго до гибели отдалился от нее: стал крайне замкнутым, ударился в религию. Сама Айгуль и не знала даже, чем он занимается, с кем общается… Подозревала недоброе, что мог связаться с плохими людьми. Да так и вышло.

Но что сегодня ворошить старое?! Если не знать историю ее столь неудачного замужества, Айгуль кажется самой обычной селянкой: веселая, общительная, работает на хлебопекарне, регулярно ходит в мечеть (она, кстати, от дома недалеко – всего в трех кварталах), но при этом с детьми-школьниками празднует совершенно светский праздник - Новый год.

За счет исламского благотворительного фонда «Содействие» дети Айгуль получают пособие – по тысяче рублей каждый месяц. Государство также платит им пенсию по утрате кормильца. И это вовсе не единичный случай!

Сегодня на всем Северном Кавказе более 250 вдов боевиков и более 460 детей, которые получают государственное пособие по утрате кормильца. Эти цифры озвучил на недавнем заседании Общественного совета СКФО (он действует при аппарате полпреда)  генерал-майор милиции в отставке Сослан Сикоев.

Сикоев с коллегами проводил социологическое исследование среди родственников убитых боевиков. И вчерашний силовик, который всю жизнь боролся с преступниками, убедился: главная задача государства – не карать, а помогать.

Дети боевиков – это поколение, которое с младых ногтей видело лишь насилие и агрессию. И потому государство по отношению к ним должно быть максимально гуманным и милосердным – только это растопит замороженные и зачерствевшие сердца, уверен Сикоев.

Готов подписаться под каждым его словом. Особенно когда это не пустые обещания большого полицейского начальника, а реальная работа власти. История Айгуль Ильясовой тому пример. Во время поездки в Степновский район увидел я и еще более показательный пример того, что государство может гуманно относиться к людям, некогда вставшим на путь террора.

Довелось мне встретиться с одним из бывших боевиков «Ногайского батальона», который воевал в 1999 году в Ботлихском районе… Точнее, не воевал, а стремглав бежал из бригады наемников, когда воочию увидел, что они творят: арабские боевики Басаева мародерствовали в захваченных дагестанских селениях, насиловали женщин и детей, изуверски казнили пленных… Ничего общего с истинным исламом, которому эти самые арабские «проповедники» еще недавно учили молодых кавказских парней в Сержень-Юрте!

Вера… под бряцание оружием

Мой собеседник (по понятным причинам не будем упоминать его реальное имя, назовем его Айхан) в августе 2003 года был осужден Пятигорским городским судом к 11 годам колонии строгого режима за участие в вооруженном мятеже. Освободился три года назад, и вернуться к мирной жизни ему помогли именно в Степновской районной администрации.

Секретарь антитеррористической комиссии Дмитрий Павлюк добился того, чтобы Айхан начал получать пособие по безработице. Дело в том, что, согласно приговору суда, он даже после освобождения был ограничен в правах: все его банковские операции (вплоть до копеечных, таких как покупка сигарет) обязан отслеживать Росфинмониторинг. Вот и не хотели банки  с Айханом связываться. А пособие он теперь получает через «Почту России» – в исключительном порядке.

Он сейчас работает - правда, не постоянно, а перебивается случайными заработками – то на бойне, то на строительстве МФЦ. Но главное, что есть деньги на жизнь.

Даже семье помогает: сын учится в Ставрополе в строительном колледже, мечтает стать сварщиком. Кстати, и сам Айхан в колонии тоже получил профессию сварщика – да только, увы, реализовать знания не может: в Степновском районе сварщиков хватает, а вырваться куда-либо на заработки из-за ограничения в правах мужчина не может.

Айхан искренне надеется, что уж сын-то точно уедет на Севера, на большую стройку, чтобы зарабатывать и хорошо жить. Главное, чтобы ошибок отцовских не повторил… А еще наш герой мечтает создать новую семью с девушкой, которая его любит уже давно. Ждала его все 11 лет, пока Айхан сидел в колонии…

Право, удивительные сюжеты подбрасывает нам жизнь, какие голливудским сценаристам и не снились. Но самый чудный увидел я в хуторе Левопадинском. Это крошечный поселок, который входит в Степновский сельсовет.

От самого райцентра сюда минут 15 на машине по дороге между лесополосой и крутояром. В хуторе сейчас сотня дворов, и с каждым годом население уменьшается: русские уехали давно (осталось пять пожилых семей), остались в основном даргинцы, но и те постепенно разъезжаются – молодежь рвется на заработки.

И вот промеж даргинцев три года назад поселился выходец из Владимирской области Владимир Шишкин. Только весь поселок знает его не как Владимира, а как Абдуллу. Шесть лет назад, работая каменщиком в Кизляре, он принял ислам, а потом и супругу нашел – тоже русскую, принявшую ислам, из Орловской губернии. Наталья по паспорту, Марьям по жизни.

Живут в хибарке в самом центре села. Ее и покупать не пришлось, стояла пустая, так как прежние хозяева уехали (тут, в Левопадинском, таких «пустошей» множество). Восстановили заброшенное хозяйство, сейчас у них гуси с утками, садик, овощи… Хватает, чтобы прокормить большую семью (у Шишкиных шестеро детей).

Уезжать отсюда никуда не собираются. Главное ведь – не то, чтоб дом двухэтажный стоял со спутниковой тарелкой (ныне таких во владимирской или орловской глубинке не сыщешь), а чтобы жилось по чести и вере. А в Левопадинском, похоже, именно так и живут. Вся та сотня дворов, что осталась.

– Вы спросите у Дмитрия Николаевича, а часто сюда участковый приезжает? Мы его даже в лицо не знаем! – хитро сощурившись, говорит Шишкин. Знает, что Дмитрий Павлюк раньше сам был здесь участковым.

Действительно, с начала года в поселок участковый выезжал лишь раз: случайный гость стащил что-то из дома на окраине. Правда, весной пришлось сюда приехать силовикам с погонами покрупнее: в одной хате у местного жителя нашли целый «схрон» запрещенной экстремистской литературы и фильмов. Видать, собирался распространять по всему району. Но не успел - его сдали полицейским члены сельского джамаата. Община хочет жить в мире и спокойствии, а от радикальной скверны самоочищается. Сейчас дом, где жил радикал, опечатан, сам он сидит под арестом. И вряд ли захочет в хутор вернуться: тут таких не ждут.

Это небольшое село, наверное, миниатюрная копия исламского мира. По крайней мере, такого, каким он должен быть согласно Корану и каким задумывал его Мухаммад. Без войн, конфликтов, дележа земли. И какими же жалкими на этом фоне кажутся те, кто громче всех кричит о себе, что он-де самый что ни на есть правоверный мусульманин, и при этом  бряцает автоматом Калашникова. Нет, не читали глубоко они аятов Корана, не знают  их заповедей... Таким Аллах не дает ни спасения, ни вечной жизни.

Антон ЧАБЛИН,
обозреватель «Открытой»
 

*Движение «Исламское государство» решением Верховного суда РФ от 29 декабря 2014 года было признано террористической организацией. Ее деятельность на территории России запрещена.

 



Поделитесь в соц сетях


Комментарии

О_л_Е_Г (не проверено)
Аватар пользователя О_л_Е_Г

ха ха ))) гражданские работают лучше "людей в погонах" но тогда на хрена они нам ?
А тем людям кто делает это всё низкий поклон, вы делаете нужное дело.

Добавить комментарий