Поиск на сайте

 

Ставропольцы стали участниками самого престижного в мире фестиваля короткометражного кино The Manhattan Short

 

Такую возможность предоставил всем горожанам кинотеатр «Октябрь», который последние годы гордо несет знамя этакого просветителя, культуртрегера в киномире. Здесь создали арт-кофейню для интеллектуалов, регулярно проводят премьерные показы модных картин, творческие встречи с их создателями, тематические вечера. А с недавних пор еще и кинофестивали.

 

The Manhattan Short существует уже 13-й год. Сегодня это самый крупный в мире смотр короткого метра. И самый зрительский – победителя выбирают не унылые критики, а киноманы со всех уголков планеты. Каждый зритель в течение фестивальной недели может проголосовать за один понравившийся фильм. Голоса суммируются и идут прямиком в Нью-Йорк, где в ночь со 2 на 3 октября было названо имя победителя.
«Отец» фестиваля – Николас Мейсон, который в середине 90-х придумал показывать друзьям понравившиеся ему короткометражки на экране-тенте, растянутом на борту грузовика в нью-йоркских захолустьях. А уже в этом году «жюри» фестиваля составили более ста тысяч человек из 250 городов мира. Например, в России престижное право конкурсного показа заслужили три десятка кинотеатров, в том числе и «Октябрь».
Всего для участия в фестивале в этом году из почти 600 работ было отобрано десять от Венгрии до Египта. В этой десятке, по привычке, организаторы-янки отдали Северной Америке сразу три позиции. Хотя тамошние фильмы, пожалуй, самые слабые.
Например, канадскую «Легенду о бобровой плотине» авторы в начальных титрах самонадеянно называют «остроумной пародией на американские фильмы ужасов» (на те, где маньяки бегают, типа «Крика» или «Хэллоуина»). Свистит мачете, фонтаном хлещет бутафорская кровь, по земле прыгают выдавленные глаза... Все это на густом замесе множества жанров – от подростковой комедии до рок-оперы. Американцы дико ржут (судя по отзывам в тамошней прессе), а для нашей публики – полная ахинея.
В американской черно-белой новелле «Сексинг» две дамы – жена и любовница, делящие одного самца, – обсуждают оральный секс и упругость своих попок. Такое вот мрачно-приземленное видение ликов современной любви. Хоть немного «расцвечивает» унылую монохромную картинку на экране лишь «звезда» в главной роли – голливудский секс-символ, блондинка Джулия Стайлз.
Совсем другое, непошлое, впечатление производит иной конкурсный фильм о проблемах сексуальности – австралийский «Дик» («Член»), снятый звездой местных телесериалов Кристофером Столлери.
Мальчик приносит домой безобидную картинку, в которой озабоченный папаша видит что-то «голубое». Родители начинают выяснять ориентацию сына, потом переходят на обсуждение личных половых проблем. Снято со стебом и, главное, с философским подтекстом – эге, какие же мы в современном обществе лицемеры, когда дело касается секса. Кинокритики прочат фильму «Оскара» в нынешнем году.
Еще один блистательный пример киностеба – «Я люблю Люси» шотландца Колина Кеннеди. Фильм с чисто британским черным юморком рассказывает про местных маргиналов-наркоманов. Правда, они вызывают не отвращение, а, скорее, ироничное сочувствие своими чудаческими попытками вписаться в «нормальный» мир (вспомните «На игле» и поймете, о чем это я).
Особого респекта достойна актриса и фотомодель Камилла Резерфорд, не побоявшаяся показаться в фильме страшной беззубой мымрой с зелеными мешками под глазами. Свой голос с радостью отдал за этот фильм.
Есть в конкурсной программе картины, которые живо иллюстрируют разницу вкусов зрителей и критиков. Кислые лица посетителей «Октября» были тому подтверждением на шведском «Ограблении банка». Между тем фильм в нынешнем году завоевал главный приз Берлинского кинофестиваля  «Золотой медведь».
Снят фильм при помощи одной любительской камеры. Почти сотня актеров скрупулезно воссоздает неудачное ограбление банка, которое произошло в Стокгольме пять лет назад. Сам режиссер Рубен Остланд признавался, что цель фильма – разрушить голливудские штампы о грабителях банков: в картине это не супермены, а лохи, путающие газ с тормозом.
Еще один обласканный критиками фильм «Лес» венгра Карпати Дьёрдь Мора, номинант Берлинского кинофестиваля, вообще сравнивали с творениями Хичкока. Черно-белая лента с первых кадров вызывает чувство отчаяния, а почти полное отсутствие диалогов лишь подчеркивает общую меланхоличную атмосферу.
Герой становится свидетелем убийства и, мучимый страхами, пытается сбежать от себя самого. Но главный персонаж картины – именно лес, хоронящий тайны и словно бы готовящийся также поглотить и душу главного героя.
Самые остросоциальные ленты на фестивале – «Работенка врача» Хулио Рамоса из Перу и «Мак» Джеральдин Зоссо из Швейцарии. Такие разные страны показаны, в общем-то, через призму одинаковых проблем.
Доктор-реаниматолог вынужден после ночных дежурств подрабатывать таксистом, чтобы платить за хоспис для смертельно больной матери. А в городе, где стреляют прямо на улицах, выбраться из долговой ямы можно только на «кровавых» деньгах. Вот врач и должен сделать выбор, наверное, всей жизни: поступиться принципами или пожертвовать матерью. Зритель картину оценил – на Лимском кинофестивале она победила в номинации «Лучший сценарий».
Перед тяжелым моральным выбором встает и героиня «Мака» – 14-летняя Илинка, с матерью и теткой приехавшая в Швейцарию из Молдовы. На руках у нее кроха Мак, которого из-за жуткой бедности и кормить нечем. И девушка мечется между материнским инстинктом и элементарным желанием выжить. До последних кадров веришь в хеппи-энд, но реальная жизнь, увы, беспросветна – и девушка сдает младенца в приют.
На пронзительно высокой ноте снят фильм «Давид и Голиаф» Джорджа Завердаса. Фильм про Холокост. Нарочито шикарный бюджет и узнаваемое лицо актера Билли Бёрка (отец героини из трилогии «Сумерки») не смазывают впечатление от картины. А навеяли ее режиссеру воспоминания старика-еврея из Чехословакии, который, прячась от фашистов, жил в собачьей будке. «Мы не должны забыть!» – гласят финальные титры картины.
И следом за ней идет еще одна работа с антитоталитарным пафосом – «Пятница мучеников» египтянина Абу Бакра Шоки. Фильм, закрывающий конкурсную программу, был включен в нее, похоже, исключительно по политическим мотивам, ибо особой художественной ценности не представляет. Это нарезка из ярких кадров, снятых самим Шоки на каирской площади Тахрир, где совсем недавно гремела «горчичная» революция.
«Короткометражки точнее всего отражают то, что волнует сегодня людей. Если другие фестивали нацелены на то, чтобы открывать новые имена, для нас главное – дать зрителю радость общения и осмысления того, что происходит в мире», – говорил в одном интервью председатель фестиваля Николас Мейсон.
И впрямь, фестивальная программа – это одно большое полотно жизни на изломе эпох. Жизни тяжелой и нервной, но в которой впереди неизменно брезжит свет надежды.

 

Антон ЧАБЛИН



Поделитесь в соц сетях


Добавить комментарий