Поиск на сайте

 

 

Министр сельского хозяйства Александр Ткачев в конце прошлого года выступал перед Госдумой с докладом о положении дел в аграрной отрасли России. Приехал чиновник к депутатам с ворохом обещаний и оптимистичных заверений. Вправду ли в российском агропроме все так радужно, размышляет постоянный эксперт «Открытой» Федор БАЗАЛЕЙ.

На витринах ставропольских магазинов полно опасного контрафакта, утверждает эксперт «Открытой»
 
Для оптимизма нет оснований
 

Ткачев заверил депутатов, что сельскохозяйственное производство в 2015 году выросло на 2% (в отличие от промышленности, в которой наблюдается спад). Рост обеспечен за счет растениеводства: за год собрали 102 млн. тонн зерна. По словам Ткачева, страна почти полностью обеспечена свининой и мясом птицы, хуже ситуация с молоком.

Многие острые вопросы, которые ему задавали депутаты, министр обошел стороной: например, о нехватке удобрений, о падающем уровне жизни крестьян. Средняя зарплата на селе сегодня 18 тысяч рублей, а в некоторых регионах даже и до 7 тысяч недотягивает. И кто пойдет работать за такие деньги?!

Спросили депутаты Ткачева, почему за восемь месяцев, пока он возглавляет Минсельхоз, ни разу не поднял вопрос о разрушенном сельскохозяйственном машиностроении, на что министр бодро ответил: мол, за пять лет всю отрасль отстроим заново.

Депутат-коммунист Николай Харитонов пенял министру, что правительство забыло старую истину: «Село – совесть России». За последнюю четверть века с карты страны исчезло 22 тысячи деревень и поселков, уничтожено 27 тысяч колхозов и 23 тысячи совхозов.

Как же так получилось, что сегодня Россия, страна, на территории которой сконцентрировано 12% мировых пахотных земель, 20% запасов пресной воды, 52% мирового запаса чернозема, по-прежнему не способна сама себя прокормить?! И это несмотря на объявленную президентом и правительством политику импортозамещения.

По-прежнему зависим мы от импорта по многим параметрам: закупаем за рубежом семенной и генетический материал для АПК, средства защиты растений, кормовые добавки, ветеринарные препараты, оборудование и ингредиенты в пищевой и перерабатывающей промышленности. Все это покупать надо по резко выросшему курсу, что, естественно, отражается и на себестоимости продукции, вроде как нашей, российской.

Испытывает Россия дефицит удобрений: они производятся, но утекают на экспорт за рубеж. Для наших хозяйств они стали слишком дороги. Минсельхоз и сам приводит такие данные: в России на каждый гектар вносится 20 килограммов удобрений, в Белоруссии – 160, во Франции – 164, в Китае – 313. И это при том, что одна тонна в действующем веществе дает прибавку урожая от 3,6 до 4,5 тонны на гектар.

 
 
Без зернового фонда – погибель
 

Давайте разберемся, что происходит сегодня с самыми важными продуктами питания. Национальный русский продукт – хлеб. Однако все меньше выращивается в России твердых сортов пшеницы, которая всегда славилась высоким содержанием клейковины (именно из таких сортов изготавливали макаронные изделия и хлеб безо всяких добавок).

Сегодня же выращиваются мягкие сорта пшеницы, из которых хлеб получается низкого качества. Да и контроля даже за этим качеством почти нет: возникли тысячи мелких пекарен, а правительство ликвидировало ГОСТы, в том числе на пищевую продукцию, а вместо них появились технические условия (ТУ). Для хлеба эти техусловия разрабатывает не государство или независимые эксперты, а сами хлебопеки. Ясно, что они в повышении качества продукции не заинтересованы: им бы продать побольше товара, да подешевле.

Мастера пекарного дела, чтобы сделать хлеб красивее на вид, активно используют термофильные (теплолюбивые) дрожжи, которые для человека далеко не полезны. Недавно в России после многих лет запрета снова разрешили добавлять в муку ядохимикат бромметил, который не только вредителей уничтожает, но и у человека вызывает генетические мутации, поражает почки и ведет к нарушению функций нервной системы.

Собственного зерна в России достаточно, но бизнесмены по бросовым ценам закупают в странах СНГ пшеницу и муку, которая загрязнена ртутью, кадмием, ядохимикатом ДДТ. В такой муке бывают грибки и остатки вредителей хлеба, которых насчитывается более десятка.

Все потому, что государство отказалось от формирования зернового фонда (запасов зерна хорошего качества, которые по стабильной цене поступали бы в крупные пекарные предприятия).

Как же покупателю выбрать хлеб?! Внимательно изучайте этикетку: срок годности должен составлять максимум три дня, если больше – значит, он напичкан консервантами, не стоит его покупать.

Самый здоровый хлеб получается из цельного зерна. Но даже когда его поверхность посыпана семечками и орехами, это вовсе не значит, что он «здоровый»: обратите внимание на состав муки – она должна быть из цельного зерна. А вот, скажем, хлеб «Бородинский» должен быть тяжеловесным, поскольку в его рецептуре значится повышенная влажность.

 
Вопросов много по молоку
 

Молоко – продукт первой необходимости, но на Ставрополье (как, впрочем, и в целом по стране) его крайне недостаточно. Коров в перестроечные годы массово вырезали, продолжают резать и сейчас. Сельхозпредприятия закупают за границей молодых телочек, которые затем должны вырасти в коров. Но из-за плохого ухода, содержания и кормления в России примерно треть из них гибнет.

Качественная молочная продукция с прилавков магазинов давно исчезла, вместо нее продаются фальсификаты, напичканные консервантами. Даже в детских йогуртах срок годности сегодня может составлять два-три месяца, что для молока ненормально.

А ведь бывают продукты, которые могут храниться, судя по этикетке, и шесть, и 12 месяцев! Это же яд! Не покупайте глазированные сырки, которые изготавливаются из отходов производства. Директор молочного комбината «Ставропольский» Сергей Анисимов недавно сокрушался в прессе: нередко на продукции, привезенной в наш край из других регионов, просто переклеивают этикетки.

Две трети сыра и сливочного масла, что продается в магазинах, изготовлены на основе растительного жира (пальмового масла), которым подменяют животный.

На молзаводах сегодня молоко пастеризуют. Зачем? Может, наши молочные коровы больны бруцеллезом, туберкулезом, лейкозом?.. Тогда почему хозяйства не сдают этот скот на убой? Ведь сами хозяйства обязаны выявлять заболевания скота, а затем пастеризовать молоко перед сдачей на приемные пункты. Но они на этом экономят. Как и ветеринарная служба экономит на обследовании животных: сколько среди них больных, не знает никто!

 
 
Шпроты с ипритом, пиво с фосфором
 

После эпидемии африканской чумы свиней ветеринарные власти Ставропольского края пошли по самому легкому пути, фактически полностью запретив колхозам и ЛПХ содержать свиней. Тем самым чиновники обезопасили себя от необходимости принимать решения, нести ответственность за отрасль. В то же время в Белгородской области и прежде, и сейчас содержится 4 млн. голов свиней, и никто не боится никаких эпидемий.

Не лучше ситуация и с говядиной, которую по-прежнему продолжают массово завозить из-за рубежа – из Бразилии, Чили, Аргентины, Перу и даже Австралии. Хотя сегодня можно обеспечить дополнительное производство говядины в России, если ввести интенсивный откорм мясного скота. Да, это лишние затраты для производителей! А они предпочитают экономить, поэтому и скотина у них бродит по степям, поедая траву и солому.

Зато сегодня в магазинах  яркие, красивые, привлекающие внимание покупателя сосиски и колбасы... Они напичканы генно-модифицированным соевым белком. Соя сама по себе – прекрасный продукт, который предохраняет человека от многих болезней, но ее нельзя давать малышам и пожилым людям.

Соевый белок не имеет ни запаха, ни вкуса, поэтому к нему для веса добавляют крахмал, а для товарного вида – глютамат натрия. Это яд, который постепенно накапливается в организме, приводя к необратимым нарушениям в обмене веществ.

Окруженная со всех сторон морями и океанами, Россия сегодня не может обеспечить себя даже рыбой! В нашей стране мощностей холодильных для хранения улова рыбы и ракообразных нет, поэтому продают их на экспорт Китаю, Японии, Южной Корее. А взамен китайцы на наши прилавки поставляют задешево замороженную рыбу, выловленную в местных реках, загрязненных полифосфатами и пестицидами.

В любом магазине можно сегодня увидеть форель и семгу, хоть и цены кусаются. А вот в Европе ее сегодня практически не едят, потому что знают: такую рыбу подкармливают пищевыми отходами.

Аквакультуру размещают в местах, загрязненных ядовитыми тяжелыми металлами.  Не случайно десять лет назад Россия запретила ввоз прибалтийских шпрот. В Балтийском море, где сегодня на глубине 60-70 метров идет вылов сельдевых, после войны были затоплены боевые отравляющие вещества со складов в Германии. Люизит, иприт, горчичный газ, мышьяковистые соединения – это крайне опасные яды, которые не разлагаются веками, зато накапливаются в организме живых существ, обитающих в морской воде. И все это мы едим!

Почему же у нас сегодня на полках магазинов столько мусора?! Его бы вымести надо, а мы же сами еще и с большим удовольствием поедаем... Мы разучились читать этикетки, обращая внимание только на ценник – чтобы подешевле было. И плоды этого продовольственного кризиса мы будем пожинать не сейчас, а спустя несколько лет, когда поползет вверх кривая заболеваемости, а кривая рождаемости – еще круче вниз.

 
Фёдор БАЗАЛЕЙ,
почётный работник АПК России,
руководитель ветеринарного отдела краевого
Управления сельского хозяйства
(с 1974 по 1994 год)
Ставрополь
 
 


Поделитесь в соц сетях


Добавить комментарий