Поиск на сайте

 

Им удалось почти невозможное – подняться с самого дна.

Группы анонимных алкоголиков в Ставрополе помогают вырваться из тисков страшной болезни

«Алкоголь в малых дозах безвреден в любых количествах», – острит сатирик Жванецкий, и шутку бойко подхватывают все распивающие, закусывающие и опохмеляющиеся поутру.
«В России злоупотребление алкоголем приводит к преждевременной, предотвратимой смерти около полумиллиона человек ежегодно», – констатирует  Роспотребнадзор. Но скучным экспертам до комиков как до луны: их не цитируют друзьям и не постят в соцсетях.
Под застольный юморок и мифы о здоровом российском пьянстве миллионы мужчин и женщин необратимо, незаметно, по капле отдают себя смертельной болезни. И среди них, бьет тревогу Роспотребнадзор, все больше молодежи: «Данные последних лет свидетельствуют, что алкоголизм в юношеском возрасте формируется вследствие приема пива либо слабоалкогольных напитков. Ежедневно или через день пьют алкогольные напитки 33% юношей и 20% девушек».
Никто – ни взрослый, ни тем более подросток – не признает, что может легко спиться. Даже полностью утративший контроль над выпивкой человек  уверен, что он «не алкаш» и вообще скоро завяжет (завтра, в понедельник, после свадьбы, именин, Нового года).
Признать себя алкоголиком тяжело, страшно, больно и стыдно. Но те, кто нашел в себе мужество сделать это, получили шанс на новую, трезвую жизнь. Каждый будний вечер в Ставрополе они собираются в скромных арендованных конторах, чтобы поделиться друг с другом опытом, силой и надеждой.
Их встречи заканчиваются словами: «Истории, услышанные вами, были рассказаны в доверии, и должны оставаться конфиденциальными. Сохраните их только в стенах этой комнаты и в вашем сознании».
Для читателей «Открытой» они сделали исключение, потому что «если хоть кто-то заметит, придет и останется жив, это будет не зря». Вы услышите их истории, но не увидите настоящих имен, фамилий, должностей. Как вы  догадались, речь пойдет об обществе  анонимных алкоголиков.
 

Место исповеди, а не проповеди

 

Группы анонимных алкоголиков безопасны тем, что здесь не демонстрируется осуждение. Здесь принимают любого, кто обращается за помощью. И признать себя алкоголиком становится не так болезненно и опасно.
Настя, 29 лет

 

«Здравствуйте, я Марина, алкоголик». – «Здравствуй, Марина», – нестройно отзывается аудитория.

В небольшой комнате за столом семеро – мужчины и женщины, один из них новичок. Ведущая зачитывает правила, которые не знаем только мы с ним:

«Мы не задаем вопросов, кто вы и что совершили. Не даем совета, не спорим, не судим, не указываем, что вам делать. Это место исповеди, а не проповеди… Новенький - самый важный человек на встрече, потому что мы можем сохранить то, что имеем, только если можем делиться…»

Новенький сидит рядом со мной и выламывает руки, сцепив пальцы в замок. Я чувствую, как его рвет на части от напряжения, и жду, что начнут с него, но остальные будто не замечают, как колотит самого важного человека на этой встрече.

42-летний Евгений, один из «аксакалов» общества (восемь лет трезвости), пригласивший меня на собрание, предлагает тему «Как я пришел в АА». Он же открывает беседу:

«Про общество мне впервые рассказал товарищ по институту: он к 30 годам кодировался, прокапывался, но реальную помощь нашел только в «Анонимных алкоголиках». Я пришел на собрание с большим недоверием и ничего не запомнил, кроме рассказа одного мужчины о том, как он с бодуна не мог открыть ящик на кухне – до того был слаб.

Я в то время работал барменом. Товарищ советовал: «Тебе надо уходить из-за барной стойки». Я отмахивался: «Да ладно, сам знаю, что делать». Но он оказался прав. Запои стали увеличиваться. Однажды я проснулся со страшной жаждой и не смог встать, чтобы налить себе воды. Тогда я вспомнил того мужчину с собрания «анонимных».

В 35 лет я достиг дна и понял, что мне нужна помощь. Я ругал себя, я стыдился себя. Признать алкоголизм очень тяжело, это как клеймо на животных. А здесь я понял, что это болезнь, коварная, смертельная. Я поверил: если все эти люди смогли взять ее под контроль, то и я смогу».

За Женей свои истории рассказывают другие участники группы – спокойно, честно, откровенно. Новенький, 27-летний Валера, берет слово последним: «Три дня назад у меня была попытка суицида. Обрез дал осечку. Четыре месяца пью по две бутылки водки в день. Два последних дня были адом. Я не знаю, что делать. Я больше не могу».

Парень в отчаянии оглядывает группу. Ждет утешения, совета, помощи.

В комнате повисает пауза. Потом, не обращаясь напрямую к Валере, каждый снова рассказывает о своем опыте, и оказывается, что все эти спокойные люди – все! – когда-то стояли у черты небытия, замышляя или пытаясь убить себя.

«…Был мой день рождения – 35 лет. Я проснулся, а вокруг никого. Лежу под каким-то деревцем. Пришел домой, взял нож, хотел перерезать вены. Только духу не хватило. Так я сидел с ножом до вечера и повторял: «Боже, избавь меня от этого паскудства!» Так мне было паскудно, так паскудно».

«…Я пыталась отравиться, но на «скорой» откачали. Очнулась и думаю: «Какая же ты дрянь, даже умереть не можешь! Хоть бы умерла, раз не получается не пить».

Новичка никто не утешает, не поучает, но и я, и он понимаем: эти люди сами по себе и есть надежда и утешение. Они прошли все круги алкогольного ада и смогли выбраться – кто 10 месяцев, кто восемь лет назад. А значит, сможет выбраться и другой.

«Умеренный алкоголик» – это иллюзия

Я четыре раза лежал в наркологии и все равно был уверен: я здесь случайно, я не алкоголик. Каждый раз, когда я говорил маме: «Мама, я в последний раз!» – я сам в это искренне верил.
Петр, 34 года

 

На сайте ставропольского общества в списке самых популярных вопросов первое место занимает «Являюсь ли я алкоголиком?». Врачи выделяют три стадии болезни, но «анонимные» – не наркологи и не терапевты. Они не анализируют симптомы, не ставят диагнозы и не берут на себя ответственность за чужие решения: «Если вы постоянно выпиваете больше, чем собирались, если, начав пить, вы не можете остановиться, если у вас на этой почве возникают неприятности или случаются провалы памяти, то вполне вероятно, что вы стали алкоголиком. Определить это сможете только вы сами. В АА за вас этого никто делать не будет».

В группе, на собрании которой я побывала, почти все участники дошли до точки: выпивка вытеснила из их жизни все, лишила работы, семьи, здоровья. «Мы попали в ловушку: пили, чтобы жить, а жили, чтобы пить. Мы до смерти устали быть все время больными и усталыми», – говорят они о себе.

«Я седьмой год в трезвости, – рассказывает Петр. – И мне пришлось сильно себя ломать. Я жил в иллюзии, что я не алкоголик. Временами бросал пить, но трезвые промежутки становились все короче. От пьянства умерли отец и брат. Я никогда не связывал свои проблемы с алкоголем. Потерял работу, жена ушла, с друзьями рассорился – я всему находил другие объяснения. Но однажды задумался: что, если бы в моей жизни не было алкоголя? И пазлы сложились».

«У меня пил муж, и я ненавидела алкоголиков до смерти, – делится 55-летняя Валентина. – То, что я сама такая, мне в голову не могло прийти! Пить я никогда не умела – всегда выпивала больше, чем собиралась, а после сорока лет начала употреблять активно. И всю свою ненависть перенесла на себя.

Между первым и вторым визитом в общество у меня прошло пять лет. Алкоголизм – болезнь отрицания. Я не верила, что больна, даже когда оказалась в больнице с абстинентным синдромом…»

Увлечение спиртными напитками коварно тем, что нет четкой грани, за которой начинается зависимость. Любитель принять на грудь может долго и успешно находить оправдание своей слабости. Сперва он пьет на праздниках, где наличие единомышленников создает впечатление «нормальности» бурных возлияний. Потом находит более незначительные поводы, увеличивает дозы, теряет чувство контроля…

В зоне особого риска подростки, для которых выпивка становится показателем крутости и взрослости. Алкогольная зависимость у юных позеров развивается очень быстро: несформировавшийся организм оказывается не в состоянии справиться с токсинами и начинает стремительно разрушаться.

Человек культурно пропускает по маленькой, а в мозгу тем временем формируется условный рефлекс, который связывает любую возможность получить удовольствие с выпивкой.

Пьющий наотрез отказывается считать себя больным, полагая, что алкоголик – это опустившийся немытый бомж под забором. Однако и внешне благополучные люди могут быть тяжело больны. Чтобы болезнь привела их «под забор», не нужно предпринимать ничего, кроме как продолжать банкет.

Как говорят члены АА, есть только алкоголики и неалкоголики, а «умеренный алкоголик» – это иллюзия.

Одной рюмки – много, двадцати – мало

Я клялась близким, что брошу пить. Самой себе обещала в церкви перед иконой. Верила, что смогу, – и не смогла. Мне было страшно, я ведь себе обещала бросить – не кому-то! Почему опять?! Ненависть и отвращение – вот что я чувствовала к себе.
Валентина, 55 лет
 

История общества началась более 80 лет назад, когда некий Билл Уилсон, биржевой маклер и хронический алкоголик из Нью-Йорка, в очередной раз бросил пить. В городе Акроне он познакомился с хирургом Робертом Смитом, который также давно боролся с зависимостью. Объединившись, бизнесмен и врач заметили, что чем больше они помогают другим алкоголикам, тем меньше им самим хочется пить. Так зародилось новое движение, которое сегодня насчитывает более 68 тысяч групп во всем мире. И четыре из них работают в Ставрополе.

За 80 лет суть программы, известной в мире как «12 шагов», не изменилась. Новенький, приходя на собрания, попадает в окружение людей, на примере которых видит, что исцеление возможно, и сам делает первый шаг – признает, что он алкоголик и что ему нужна помощь. Бывалые же, помогая ему, борются с собственной тягой к спиртному, чувствуют себя нужными, а еще – помнят о  прошлом, которое предостерегает их от излишней самоуверенности и рецидива.

Диагноз «алкоголик» – это навсегда. Человек может воздерживаться месяцы и годы, но все равно будет не в состоянии «опрокинуть стопочку». Что бы он ни пил, полагают в АА, одной рюмки для него слишком много, а двадцати – слишком мало: «Мы перепробовали все. Мы разбавляли выпивку, пили только пиво, старались не смешивать, пытались пить только в выходные дни. Что бы вы ни сказали – мы это тоже пробовали. И когда мы выпивали что бы то ни было, содержащее алкоголь, мы, как правило, напивались».

Выход только один: сказать нет «первой рюмке».

«Когда я закодировалась, была уверена, что больше это не повторится, –  вспоминает 40-летняя Надежда. – На улице оглянулась на клинику и подумала: «Ноги моей здесь не будет. Больше не пью». Полгода держалась, а потом вообразила, что теперь-то я ученая, нужно просто контролировать себя. Я заранее задумывала, на какой рюмке остановиться. Первые два раза получилось. А потом решила выпить в пятницу после работы, а очнулась только в среду. И запои возобновились.

Сейчас я знаю: надо просто не выпить первую рюмку».

Эмоции, не совместимые с жизнью

Пока со мной нянчились – сначала муж, потом дети: находили, отмывали, клали в больницу, я пила без удержу. Первым ушел муж. Потом отреклись дети. Когда они сказали: «Мама, ты выбрала этот путь – иди и пей, умирай, мы уже устали», – только тогда я начала задумываться.
Анна, 64 года

 

Алкоголизм поражает не только тех, кто подсел на спиртовую иглу, но и всех членов семьи. Для родственников алкоголиков, которые – цитирую одну из участниц – «годами испытывают эмоции, не совместимые с жизнью», в Ставрополе действуют группы поддержки «Ал-Анон».

«Если близкий живет с вами, то каждодневные переживания, вызванные его алкоголизмом, возможно, сделали больным и вас. Вы с тревогой прислушиваетесь к неустойчивым шагам на лестничной площадке, к неловкому обращению с ключом в двери. Вы боитесь телефонного звонка, который может означать для вас несчастье. Вы приносите в жертву личные потребности, принимая на себя ответственность за его действия…»

Это строки из буклета, распространяемого в группах, и если вам знакомо состояние, которое они описывают, знайте: речь о созависимости – патологической зависимости от поведения другого человека, как у алкоголика – от алкоголя. И это тоже хроническая, прогрессирующая болезнь.

Начинается она с небольшой озабоченности, ведет к изоляции (замкнутости) и перерастает в депрессию, затем появляются физические и эмоциональные заболевания, возникают мысли о нежелании жить и самоубийстве.

Так что же делать, если ваш близкий пьет? Ответ звучит, как шоковая терапия.

Отстаньте от него.

Трудно? Невозможно? Мучительно? Они знают, они проходили. И все-таки учат, что помочь себе и близкому можно, лишь бесстрашно признав:

– алкоголик не может регулировать свои навыки;

– вы не можете заставить его бросить пить ни придирками, ни уговорами, ни слезами, ни угрозами.

А значит – признайте свое бессилие. Не стыдитесь. Не читайте нотаций. Не ищите заначек. Не помогайте. Не оплачивайте долги. Не ходите к его начальнику с извинениями. Отделитесь от его проблем.

Виктории 60 лет, и она положила жизнь на спасение родственников – алкоголиков и наркоманов. «У меня была установка, что надо быть очень хорошей, надо угождать, жертвовать временем, деньгами, желаниями – всем, – рассказывает она. – Я приходила к сестре-алкоголичке, меняла матрасы, варила обеды, стирала, убирала. Возвращалась через неделю в еще худший бардак и начинала всё по новой.

Я никогда не задавала себе вопрос: что со мной? Мне все было ясно: я старшая сестра, я хорошая, я должна помогать. И я очень старалась быть все лучше и лучше. Но жизнь становилась все хуже и хуже.

В «Ал-Анон» я пришла полностью разрушенная, опустошенная, убитая, без дома, без связей, без ничего. Скорее всего, я бы просто не смогла дальше жить, – все функции организма были разрушены.

Я выздоравливаю здесь восемь лет. Пытаюсь из «хорошей девочки» стать нормальным человеком. И что я увидела? Что я, которая говорит «нет», не дает денег, советов, не лезет в вашу жизнь, многим оказалась не нужна. И слава богу».

С советами, которые дают в «Ал-Аноне», согласны и сами алкоголики. Многие из них сделали первый шаг к трезвости после ужасного и безнадежного периода – когда жизнь пошла под откос и отвернулись даже самые близкие. Конечно, никто не гарантирует, что жесткий кризис вернет вашего близкого к трезвой жизни. Может, вернет, а может, нет.

В «Ал-Аноне» главные люди – не алкоголики, а их родители, дети, супруги. Это им здесь стараются помочь такие же, как они, родственники зависимых. Им рассказывают, что из омута страдания, отчаяния, безнадежности и ужасной боли, в которой они привыкли жить, есть выход.

И первое, что надо сделать на этом пути, – понять и принять, что никто не несет ответственности за болезнь и выздоровление другого человека. И никакие наши слова и действия не могут сделать кого-то алкоголиком или заставить бросить пить.

Это может сделать только он сам.

Справка

Движение анонимных алкоголиков не связано ни с какой сектой, вероисповеданием, политическим направлением, организацией или учреждением; не вступает в полемику по каким бы то ни было вопросам, не поддерживает и не выступает против чьих бы то ни было интересов. В АА нет списка членов, вступительных и членских взносов. Нет устава, правил внутреннего распорядка, а также ответственных лиц, которые могли бы чем-либо распоряжаться или имели бы какую-нибудь власть.
В ставропольских группах проходят открытые собрания, на которые может прийти любой желающий. Более подробную информацию можно найти на сайте http://aa-26.fo.ru/home и по телефону: 8 (962) 444-61-71.
Также в Ставрополе собираются группы анонимных наркоманов и родственников наркоманов. Тел. 8 (962) 452-96-62.

 

Цифры и факты

Губит людей не пиво?

  • По официальным данным, ежегодный уровень потребления алкоголя (чистого этанола) в России составляет 14 литров на человека. Некоторые эксперты говорят о 30 литрах на человека (включая новорожденных). По данным ВОЗ, критической является отметка 8 литров в год.
  • Россия имеет одну из самых высоких долей алкогольно зависимого населения в мире – 4,8% (выше только Канада, Куба, США – 5,1%).
  • По данным ВОЗ, употребление алкоголя является причинным фактором более чем 200 нарушений здоровья. В их числе психические и поведенческие нарушения, тяжелые неинфекционные заболевания, такие как цирроз печени, некоторые виды рака и сердечно-сосудистые болезни.
  • Специалисты выделяют три стадии алкоголизма.
  • Для первой характерны психологическая тяга к алкоголю, провалы в памяти, утрата меры выпитого, исчезновение рвотного рефлекса, увеличение в 5-6 раз способности выпить.
  • Для второй: сильное влечение к алкоголю, появление похмельного синдрома, возрастание переносимых доз выпитого, частое (вплоть до ежедневного) употребление, раздражительность.
  • Для третьей: уменьшение способности принимать прежние дозы, амнезия, похмельный синдром даже после небольшой выпивки, слабость, апатия, галлюцинации, расстройство психики.
  • Риск наступления смерти у мужчин, которые выпивают три или более пол-литровых бутылки водки в неделю, до достижения 55 лет составляет 35%, а четверть всего мужского населения РФ умирает, не достигнув этого возраста. Среди людей в возрасте 20-39 лет примерно 25% всех случаев смерти связаны с алкоголем.
  • По статистике, в России в состоянии алкогольного или наркотического опьянения совершается:
80% убийств,
80% изнасилований,
80% грабежей,
55% краж,
70% разбойных нападений,
80% подростковых преступлений,
80% суицидов.

 

  • По данным «Национального рейтинга трезвости субъектов Российской Федерации-2016», самыми пьющими регионами являются Магаданская область (46,63), Чукотка (45,12) и Коми (44,98). Самыми трезвыми – Чечня (12,80), Ингушетия (14,51) и Дагестан (15,11). Ставрополье с 25,3 балла – на седьмой строчке  (баллы высчитывались по сумме различных критериев – числу умерших от алкоголя, состоящих на учете, количеству алкогольных психозов и преступлений, совершенных в состоянии опьянения).
  • И немного о «здоровом российском пьянстве». В средние века на Руси употребляли пиво, медовуху, квас и вино - слабоалкогольные напитки, которые не вызывали особых проблем. Ситуация изменилась в XIX веке, когда было налажено массовое производство дешевой водки.
  • В 1850-х годах 32 губернии Российской империи охватило стихийное народное движение обществ трезвости. Его главными участниками были крестьяне и беднота. Они разорили около трех тысяч кабатчиков и требовали повсеместно закрыть питейные заведения. Министр финансов, почувствовав потери в казне, специальным указом запретил трезвеннические сходы. Тогда активисты перешли к разгрому кабаков. В итоге бунт усмиряли войска. В тюрьму и на каторгу отправили 11 тысяч человек.
Материалы подготовила
Фатима МАГУЛАЕВА


Поделитесь в соц сетях


Добавить комментарий